Чтение онлайн

— А ты считаешь, у меня не было повода напиться? — зарычал он и, особенно сильно пнув дверь, замер. Он стоял прижавшись лбом к двери, за которой пряталась та, которая никогда больше не будет с ним. Сейчас он отчетливо понимал это. И это было знакомое чувство окончательной потери. Однажды он уже испытал такое, когда отец открыто признал, что считает его ничтожеством. Тогда он потерял семью. А вот сейчас — любимую.

— Прости, Юлька, — слезы жгли глаза и было так тяжело дышать, — но почему?! Почему ты простила его, а меня не простила? Почему ты с ним а не со мной? Он ведь врал тебе? Ты с ним из-за денег, да? Юлька…

— Обещай, что не тронешь меня даже пальцем, и я тебе открою, — Юлька понимала, что делает большую глупость, но сердце сжалось от той боли, которую она услышала в словах Сергея Николаевича, — ты зайдешь. И будешь сидеть, не распуская руки. Мы поговорим, а потом ты так же мирно уйдешь. Слышишь, Сережа? Тихо и мирно. Договорились?

— Хорошо, — после долгой паузы едва слышно ответил он, — договорились. Я обещаю, Юль… тихо и мирно…

И Юлька, ругая про себя свою мягкотелость, щелкнула замком, и открыла дверь, впуская Сергея Николаевича. Он и, правда, был пьян. И выглядел очень странно и непривычно. Помятый и какой-то растрепанный… Таким она его еще никогда не видела.

— Входи… — Юлька распахнула дверь и Сергей Николаевич, покачнувшись и задев плечом косяк, ввалился в квартиру, — проходи на кухню. Я сейчас…

Он кивнул и принялся расшнуровывать ботинки. Но не удержал равновесие и рухнул. Юлька хмыкнула, кажется он пьян сильнее, чем казалось по голосу. Настолько не в себе она его еще не видела. Но в то же время, почему-то ей вдруг стало спокойнее. Этот Сергей казался более безобидным, чем тот, которого на знала.

Когда она вышла из ванной, он сидел на табуретке, положив руки на стол и уткнувшись лбом в столешницу. Юлька даже улыбнулась, так он несуразно выглядел.

— Сережа, — она дотронулась до его плеча, — может чаю? Или кофе?

— Кофе… покрепче… — он поднял голову и посмотрел на Юльку блестящими от алкоголя глазами, — Юль… Почему? Почему ты простила его? Он же… она же… а меня… меня никак не простишь…

— Сережа, — Она поставила чайник на плиту и присела напротив, — я его простила, потому что он попросил прощения. Понимаешь? Я говорила тебе сто раз, но ты так и не захотел услышать. Я бы и тебя простила. Если бы ты не сбежал. Понимаешь? Если бы ты не бросил меня. Я же тебя любила, Сережа. Очень сильно. И если бы ты как-то объяснил мне все. Даже соврал. Я бы поверила. Я ведь тебе всегда верила, даже когда сама чувствовала, что что-то не так.

Сергей молчал, а Юлька, вздохнув, продолжила:

— Думаешь, тогда, в тот вечер, я ничего не заметила? Еще как заметила. Я ж не идиотка. Я сразу почувствовала, что прикосновения другие, что все другое… но я, слышишь, Сережа, я сама убедила себя, что это мне кажется. Что это ты. Потому что предположить другое было просто невозможно. И когда все выяснилось… это было так больно, Сережа… так больно…

— Прости… я тогда как с ума сошел, — он поднялся, отошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу, — я всю жизнь пахал, чтобы достичь этой ступени. Всю жизнь… Юлька, я шел по головам, подставлял, обманывал… и вот тогда цель оказалась так рядом… я говорил себе, что потом, в Москве, у меня таких, как ты, будет куча… что это сего лишь еще один раз… а потом все… можно расслабиться и жить спокойно. Уйти из этой безумной гонки… и если ради достижения цели, нужно принести в жертву любовь одной девчонки… всего одной… а все остальные полюбят тебя еще больше… Я сам тогда предложил такой вариант Сереге. Сказал, что ты сама хочешь вот так вот… попробовать с кем-нибудь другим… что это твоя фантазия… а если он хочет быть этим кем-то, то я могу посодействовать… за должность… черт! Юлька… я такой дурак… я уговаривал себя, что всего лишь еще один человек, который послужит для достижения моей цели… и каждую минуту, пока ты была с ним, я ощущал, боль. Словно наждаком по сердцу. Но я делал вид, что все это не страшно. Подумаешь, душа кровит. Заживет. Цель оправдывает средства.

Он повернулся, и Юлька увидела слезы на его глазах.

— А потом делал вид, что все хорошо… но рана никак не заживала, Юль, кровила все больше и больше. Это было так непривычно. И неприятно. Поэтому, когда Серега выполнил свою часть сделки, я решил обрубить все. Одни движением вычеркнуть тебя из своей жизни. Чтобы перестало болеть. Я ничего не сказал тебе. Хотя до последнего мгновения не был уверен, что смогу. Помнишь, я говорил, что тебя ждет сюрприз… я купил билеты и тебе тоже… но… я смог. Уехал. Я достиг всего о чем мечтал… я ведь, Юль, действительно хороший управленец. Так что у меня все получалось. А рана все не затягивалась. Меня хвалили. Мне жали руку такие люди, которых я раньше только в новостях видел. А мне казалось, что каждый своими руками сдирает корку с моего сердца, не давая восстановиться. За каждым успехом я видел твои глаза, Юлька. Твои слезы. Я же знал, что тебе плохо. Потому что… я следил за тобой. Мне докладывали. Все… даже то, что Серега зачастил в наш офис. И то, что ты его ненавидишь. И я решил, что приеду на новый год и заберу тебя с собой. Я думал, ты будешь рада, ведь ты говорила подружке, что хочешь богатого и успешного мужа… я услышал однажды случайно ваш разговор… а я… я же очень успешный теперь… и весьма богатый… я даже решил тебе признаться, что в этом есть и твоя заслуга. А когда мне сказали про аварию… и что ты у него… черт! Я готов был убить всех, кто встанет на моем пути… если бы Серега не был таким… жалким… Юлька, зачем он тебе? Он же всю жизнь теперь будет мотаться по больницам… а ты… ты будешь одна. Юля… пожалуйста… дай мне шанс… я люблю тебя, Юль. Всего один шанс… пожалуйста…

Глава 59.

— Шанс на что, Сережа? — спросила Юлька, глядя в глаза тому, которого любила и который поступил с ней так подло. А потом сбежал, чтобы не отвечать за эту подлость.

— На любовь? — неуверенно спросил Сережа, — да… я понимаю… но, Юлька… как же это больно понимать, что сам, сам, своими руками сломал то, что оказалось так дорого…

— Думаю, я знаю… мне кажется, это так же больно, как понимать, что тот, который был для тебя дороже всего на свете, положил тебя под другого мужчину чтобы получить должность… — Юлька вытерла слезу, которая нарушала ее планы не плакать. Ей нельзя сейчас быть слабой, — нет… Сережи, такого шанса я тебе дать не могу. Понимаешь… эти чувства не вернуть, Сережа. А ты эгоист. И ты сам не сможешь быть вместе с той, которая любит тебя меньше, чем любила я. А я никогда не смогу снова полюбить хоть кого-нибудь так же… безусловно… как тебя.

— Юля, пожалуйста… я готов менять, — Сережа перебил ее и стукнул кулаком по подоконнику, — я еще никогда так ни перед кем не унижался, Юль… никогда никого не умолял так, как тебя… видишь, я уже меняюсь. Хотя больше всего мне хочется взять тебя в охапку и увезти. Но ты ведь мне этого никогда не простишь, да?

— Да, не прощу. Но я не договорила. Я готова дать тебе шанс, Сережа. Шанс заслужить мое прощение. Если тебе это будет нужно. Потому что я все равно не буду с тобой.

— Да, — Сережа потер виски, — ты и, правда, изменилась… Та, моя Юлька никогда не была бы ко мне так жестока.

— Ту твою Юльку никто под другого мужика не подкладывал, — Юлька начинала злиться, — ты не понимаешь, да?!

— Понимаю… прости, — Сережа оттолкнулся от подоконника и снова сел за стол, — я хочу этот шанс Юль. Хотя бы этот. Все лучше, чем ничего, да?

Он неловко улыбнулся.

— А кофе меня напоишь? Чайник уже вскипел….

Юлька молча налила кофе и поставила кружку перед Сережей. Разговор задел ее гораздо сильнее, чем хотелось бы показать. И больше всего она желала, чтобы он ушел. Потому что плакать при нем она не будет.

— Ты еще помнишь, какой кофе я люблю, — он пригубил кружку, — из твоих рук он всегда был такой вкусный, Юль… даже если это дурацкий Нескафе. Почему ты его любишь?

— Ты снова, Сережа, — устало выдохнула Юлька…

— Я не про него, — он повертел в руках кружку, — я про кофе… Спасибо… я, пожалуй, пойду…

Юлька молча пожала плечами. И вышла в коридор вслед за Сережей. Он оделся и собрался выходить.

— Юля, — он замер в дверях, — обещай мне кое-что, пожалуйста. Я прошу тебя.

— Что именно, — ей хотелось остаться одной. Выплакаться…

— Обещай, что возьмешь трубку, если я позвоню. Я не буду надоедать тебе часто… но иногда мне так хочется тебя услышать, Юль… пожалуйста…

— Хорошо, — кивнула Юлька, — если не часто, то я отвечу…

— Спасибо. Пока, Юль. У меня самолет через четыре часа. Я уеду, и не буду больше тебя мучить. Я рад, что ты дала мне шанс, — он вскинул руку, словно желая провести по Юлькиной щеке, но остановился так и не коснувшись ее. Замер. И махнув рукой, развернулся и направился к лифту.