Чтение онлайн

Запускаю руки в волосы. Взъерошиваю их.

– Я узнал пару дней назад, - подает голос Степан.

– И ты… ты в это веришь? У тебя есть объяснение, как это могло произойти? – впиваюсь в него диким взглядом.

– Мне бы не хотелось это все обговаривать при всех, - его слова спокойные, выверенные, холодные.

– Степан, тут все свои. Мы все равно все узнаем. К чему эти тайны, - а Синичкин напротив играет рубаху-парня. Такой жизнерадостный добряк.

Тошно.

– Если им для начала надо вдвоем поговорить, пусть поговорят, - подает голос Кира. – Это же… да слов у нас всех нет. Если это правда.

– Мне надо позвонить Адаму, - Ксения достает телефон.

– Вот не надо еще моего брата вмешивать! – останавливаю подругу. – Потом он все равно узнает! – повышаю голос.

Ксения молча прячет телефон обратно в сумочку.

– Девочки, давайте снизим градус напряжения. Нервы не лучший помощник, - птица говорит мягко и ласково.

Он будто рад всему происходящему. Или мне это кажется?

– При всех, так при всех, - изрекает Степан. – Каролина сделала аборт. Она не была беременна. Родион родился от моей мимолетной связи с девушкой. Ребенок ей был не нужен, а твой отец принял такое решение, - его слова вонзаются в сердце. Вспарывают старые шрамы, оставляю новые.

Поднимаюсь с места. Подхожу и со всей дури залепляю Степану по физиономии.

– Ублюдок! Как же я тебя ненавижу! – вскакиваю с места и убегаю.

Забегаю в туалет. Умываюсь холодной водой. Предательские слезы застилают глаза, но не проливаются. Я запрещаю себе плакать.

А хочется выть!

Все сразу!

Степа развлекался с бабами, продолжил свои постельные подвиги, в то время как я выносила и потеряла нашего ребенка. А вместо моего сына, мне положили на руки сына предателя. Все эти годы я его воспитывала, оплакивая нашего сына.

Я даже верю, что Степан не знал. Синичкин постарался выкрасть моего ребенка. А Степа просто сделал дело и пошел дальше. А мой отец нашел эту беременную девушку…

В моей голове это все уложиться не может.

Как можно со всем этим справится и не сойти с ума?

Еще и играть любящую жену?

Родион… я же люблю его как родного. Он и есть родной. Он мой сын.

А память, словно издеваясь подсовывает кадры… Родион… он же копия Степан. Он часто вел себя аналогичным образом. Эта собранность, деловой тон, умение не показывать эмоции… А внешне… не хочу сравнивать. Не могу…

Как же больно.

Я думала, потеря ребенка – это наибольшая боль в жизни. Хуже быть не может.

Как же я ошибалась. Еще как может.

Прислоняюсь лбом к холодному зеркалу.

Что мне теперь делать? Как себя вести?

А если Степан решит забрать у меня Родиона? Решит сыграть в любящего папочку?

У меня сотни вопросов, а в ответ на них лишь хаос в голове.

Не знаю, каких усилий мне стоит снова вернуться к столу.

Они так и сидят там все.

– Ви, если что-то надо, ты только скажи, - Кристина берет меня за руку.

– Да, ты не переживай, мы во всем разберемся, - Кира берет за другую.

– Это неожиданно, но Ви, тут Степана винить не стоит, он сам ничего не знал, - задумчиво протягивает Ксения.

В ответ на свою реплику получает мой гневный взгляд.

– А я полагаю, сыну надо ближе познакомиться с отцом, - улыбается Синичкин.

Он сверкает как новый пятак. Заехать бы ему по роже. Расцарапать до крови. Стереть его мерзкую улыбочку.

– Виолетта, тебе надо успокоиться, а потом мы все обсудим, - безэмоционально изрекает Степан.

– Заткнись. Просто ни слова больше! – шиплю на него.

– Мам, Степан прав. Тебе надо успокоится. А потом мы во всем разберемся. Я это принял. И ты сможешь, - говорит Родион.

Они спелись! Отец и сын!

– Мы уходим. Девочки, продолжайте без меня.

– Жаль, что вы так быстро уходите! – в один голос говорят дочери Кристины. – У Родиона еще один папа появился, это же здорово.

– Просто обалденно! – выпаливаю, не скрывая сарказма.

Беру сына за руку и иду к выходу.

Синичкин догоняет нас уже на улице.

– Дорогая, не стоило так реагировать. Такая чудесная компания собралась. Не думаю, что плохо, если у Родиона появится еще один любящий его человек. Придем домой я тебе сделаю расслабляющий массаж, - продолжает бодро тараторить Синичкин.

Хочется его послать. Отборным матом. Культурных слов уже не осталось.

Но рядом сын. Потому я молчу.

В дороге едем молча. Сын очень хорошо меня чувствует и знает, когда лучше меня не трогать.

– Я хочу побыть одна, - заявляю дома и направляюсь к себе в спальню.

Хоть тут мой мучитель все же проявил сообразительность и оставил меня.

Ложусь на постель и смотрю в потолок. Плакать нельзя. Только как-то принять действительность. Проанализировать и понять, как мне быть дальше.

Через час раздается мелодия моего телефона. Смотрю на гаджет: «Адам».

Ксения таки рассказала все моему брату. Этого следовало ожидать.

Игнорирую звонок.

Я не хочу помощи. Не хочу выглядеть слабой. Я справлюсь. Сама.

Я обязана!

Направляюсь в ванную комнату. Надеюсь, вода поможет смыть с меня всю грязь. Очистить мысли. Дать силы. Провожу там около двух часов.

Злость моя только усиливается. Набирает обороты.

Степан и его бабы… Сколь он еще будет причинять мне боль? Когда отстанет?

А ведь теперь мы с ним связаны Родионом… Возможно, не только если наш сын жив.

У нас двое детей, и я его ненавижу. Не представляю вообще общения. Мы же не пара, не семья. Мы разошлись много лет назад. Мы не были женаты, не разводились. А все гораздо хуже, чем у людей при разводе!

Я же уже научилась жить. Выстроила все, чтобы как можно меньше с ним контактировать. Так старалась стереть любое напоминание о нем. И вот… удар, от которого я не знаю, как подняться с колен.

Вылезаю из ванной, а на моей кровати развалился птица.

– Свали! – рявкаю.

– Дорогая, я пришел тебя утешить, - тянет ко мне руку.

– Птица, сгинь.

– Ты снова забываешь о нашем договоре, - подмигивает мне.

– А тут у меня появились вопросы, - подхожу и резко хватаю его за волосы. Они у него на затылке немного длиннее. Есть за что ухватиться. – Откуда я знаю, что это мой сын? Ты вполне мне мог показать фото левого ребенка?

– А материнское сердце, что молчит? – немного морщится, тяну за перья на голове я его со всей дури. – Ты же должна почувствовать!