Чтение онлайн

— …Через военкомат можно капитана получить?

— А ты что, ещё не капитан?

— Старлей.

— Это надо на сборы съездить.

— А как?.. Есть коны у тебя?.. Или… если через бабло проще?..

— Ты в каком? в Приозёрном?.. Я до десятого в отпуске. Запиши телефон…

Ильюшин вытащил сотовый и вбил цифры; он хотел нажать на приём, чтобы оставить Невшупе свой номер, но постеснялся.

— Есть паренёк один… И вообще, Лёша, помогу, чем смогу… с бригадой. Беседовал уже с командиром?

— Да нет, сначала надо уволиться нормально. Куда с этим «несоблюдением»?..

«Волга», скрываясь от пробок проулками, въехала в движение на Воронежскую и тут же свернула вправо, подкатив к крытому рынку «Октябрь».

— Посиди в машине, мне тут одно дело…

— Да я выйду, сигарет куплю, — Ильюшин открыл дверь. Невшупа не нашёл что возразить…

Ильюшин взял свою «Нашу марку», сравнив цены в рядах, увидел, что Невшупа разговаривает с тёткой-продавщицей в центре рынка. Было заметно, что Невшупа сердится, разговаривая с продавщицей: похоже, наезжал на неё.

Ильюшин вышел из рынка к «Волге» и закурил. Его пронизала догадка. «Крышует что ли?»…

Ильюшин вспомнил об однокпасснике-менте, который хвалился, что «контролирует» рынок. Одноклассник просто сшибал десятки с бабушек. Но Невшупа не похож на одноклассника. О «боевых» криминальных группах из контрактников и офицеров (и даже из срочников) ему приходилось слышать. О выездах разведчиков его части на какие-то разборки, о «командировках» контрактников и офицеров, о зарегистрированных на жён и двоюродных братьев ночных клубах, которые надо было «обеспечивать», — тоже. Это всё было мерзко, Ильюшина никогда не касалось. С другой стороны — это была жизнь, было естественно. Продавались бойцы в работы, сдавались «братве» дембеля с плотно набитыми карманами боевых денег. И тут Невшупа… Было о чём подумать Ильюшину у «Волги».

Ильюшин хотел закурить ещё одну, но пошёл в рынок, подумав: «Пива, может, хоть себе взять».

Невшупа до сих пор решал вопрос с продавщицей. И мало сказать решал, он высился над этой небольшой женщиной, а она его распекала. Ильюшин, взяв неподалёку «Жигулёвское», услышал остатки разговора и пошёл к машине…

Ильюшин допивал пиво, когда вышел Невшупа с двумя банками «Балтики-тройки». Они молча проехали во двор девятиэтажного дома (Невшупа снимал здесь квартиру). Сели на лавочку с пивом и закурили.

— Ты что в охране ещё работаешь?

— Блядь! На четыре двести товару спиздили!

— А как?

— Как! Очень просто! Залезли ночью.

— А ты чё спал?

— В другом конце были просто! Сейчас напарнику звонить надо. Деньги на двоих раскидать. Там дырка была. Говорил сто раз — заделать!

Невшупа набрал на сотовом номер напарника и стал излагать происшествие. Напарник (слышно было Ильюшину) кричал, что нахрен ему это не надо! Ничего он платить не будет! — Ах, вот ты какой!? — резанул Невшупа, распаляясь, приводя аргументы, по которым платить придётся, хочешь не хочешь, а были они там вдвоём… Напарник смяк от его напора.

— Да, Лёша, ночь через три на этом рынке работаю, — закончив разговор, ответил Невшупа с опозданием.

— А что, бабок не хватает?

— Семь тысяч?

— А ты это… не берёшь?., взятки.

— А зачем?

Ильюшин не взял в своей жизни ни одной взятки, ему никто их не предлагал. Научился он только деньги давать, а брать не приходилось. Вопрос Невшупы поставил его в тупик. Он знал (как и все мы), что в военкоматах берут взятки. А зачем?..

Но, вообще-то, на Невшупу это было похоже. Он всегда был не такой как все. Нет, он не был «правильным» или особенным — он был «старше». Надежд не подавал (даже смутных надежд, как Ильюшин) и учился хуже, оставаясь пару раз на каникулах в училище. Зато стал старшиной на четвёртом курсе: ему предложили, а он прикинул, что и учиться легче, и распределение может достаться получше. Он всегда знал, что ему нужно от жизни, не разбрасывался, шёл выбранной раз дорогой, рассудив, что на гражданке ему ничего не светит (по крайней мере, так Невшупа говорил).

В обращении со старшими у Невшупы была самоуверенная наглеца (у Ильюшина была робость). На втором курсе Невшупа послал «на хуй» курсового офицера. Дерзко. Но больше красиво. Курсовой офицер, Макаров, был просто не опасен. Невшупа знал, что Макаров побоится докладывать. И навредить он мог мало — Невшупа был не в его группе, Макарову прямо не подчинялся… «Сейчас же продавщицу не послал, хоть и пыхтел сначала — кто она у них там?»

«Наверное, врёт всё-таки, берёт, куда он денется, просто никому не доверяет, как всегда, да и зачем ему эти слухи, знает, что я с курсом общаюсь», — заключил потом уже Ильюшин.

У Ильюшина ещё половины не было отпито — он смаковал, а Невшупа запрокидывал голову. Вторую сигарету, уже собственную, он тоже не стал курить. Ему хотелось домой. Устал как-то.

То что Невшупа не брал взяток, было, в общем-то, правдой. Не всё взяткой и называется. Как есть нарушение, и есть помощь. Не так всё просто, как кажется со стороны. Не такая у него должность, чтобы особенно разогнаться и на что-то рассчитывать. И был случай даже, ещё в Горном, неприятный, после которого он зарёкся. Не было в Невшупе и жадности характера. Жена раньше могла её разжечь истеричностью, а теперь не было жены, стало спокойней. Спокойствие душевное ценил Невшупа, как и стабильность. А если о принципах — что значит… принципы? Не целесообразно — это другой разговор. Целесообразно без лишних нервов дождаться квартиру и валить на пенсию. Но и этого, знал Невшупа, не будет, а останется он в армии до упора и получит полковника. При хорошем раскладе. Вполне реальный расклад, между прочим. А вот рассказывать всем об этих реалиях совсем не обязательно. Все мечтают побыстрее на пенсию, так принято, и он как все, а там видно будет.

Поговорили ещё о том, и о сём. О том, что в Заполярье летом холодно, а зимой — очень холодно. Вспомнили смешное из курсантских лет, но обоим не было смешно. Невшупа, глядя в бумажку с перечнем украденных товаров, сказал, что поедет завтра на опт и возьмёт хотя бы сигареты подешевле.

— Да… — только поддакивал Ильюшин. Его мысли, выстроившись так стройно в военкомате, путались.

— А что пенсия? — спросил сам себя Невшупа невпопад. — Три с половиной. Всё равно работать где-то надо. Была бы специальность хорошая… Вот тебе что дало это второе высшее?.. — Пойду к Демону — в игровые автоматы. У него по городу их штук десять, знаешь?

Ильюшин знал (ещё и о бензоколонке с рестораном). Демон (Дёмин), тоже однокурсник, — бросил училище после третьего курса. Похоже, он один вырулил в понёсшем течении жизни. Вовремя свалил.

— Тоже в ногу со временем, — сказал Ильюшин о Демоне, но Невшупа не понял, Ильюшин начал его почему-то нервировать.

Ильюшин допил пиво, Невшупа поднялся. Стали прощаться.

— Звони, после десятого, — сказал Невшупа, — порешаем.

Ильюшин купил ещё в рынке бутылку «Жигулёвского» (он выпивал больше Невшупы, но о последствиях не заботился). Продавщица, пострадавшая от кражи, распекала уже парня, не туда поставившего коробку (беспокойная дама).

Ильюшин долго искал укромное от ментов место — не ясно было, запрещено сейчас пить пиво на улице, или нет. Выпив пиво на корточках за ларьком, он пошёл к остановке.

Троллейбус пробирался в заторах из машин. Люди спешили на тротуарах, обгоняя друг друга. «У каждого своя жизнь… Мог бы и домой пригласить…» — думал Ильюшин, смотря в окно. Его сдавили со всех сторон в троллейбусе, он прижимал рукой так удачно добытый пакет с личным делом. Запиликал сотовый. Ильюшину сначала казалось, что не у него, высвобождаясь от пассажиров, он нащупал в кармане телефон: «Да… Нет, сегодня поздно… Угу, давай» — женский голос сменили гудки… «Бывает же такое! Мир тесен… А то — «Личное дело вам никто на руки не даст» — коза! Ещё как даст, секретное дело, даже не заклеила пакет, надо будет там записи глянуть…»