Чтение онлайн

— Стой тут! Пойду, поговорю.

Танюха перетрухнула, стоит, глазами блымает, а Саня пошёл. Смотрит, лежит девка, на её голове солдат сидит, как показалось Сане, что-то достать пытается, вокруг малолетки, за ноги держат. И шумят все. Саня это потом уже в памяти разбирал, а тогда он без лишних мыслей сходу солдату ногой под чёлочку.

Теперь солдат больше всех орёт и валяется на асфальте, парни расступились, девка вскочила. Сявки какие-то пропитые, несмотря на юность. И с опаской Сане объясняют, что он не того ударил. Девка плачет и тоже объясняет, что не того. А кого надо ударить — так и не ясно. Тут тётка откуда ни возьмись появляется, тоже алкогольного типа. Набрасывается на девчонку, кричит: «Ты зачем, сучка, моего мальчика!..» Девчонка в слёзы. Саня орёт:

— Так! свалили все отсюда! — Он хотел покрепче слово ввернуть, лучше подходящее ситуации, но видит боковым зрением — Таня медленно подходит к месту происшествия.

Действительно, малолетки с тёткой и девчонкой шарахнулись к цирку (солдатик поднялся уже). По ходу продолжают выяснять отношения. Тогда Саня берёт Татьяну под руку и картинно, со словами «нам здесь больше делать нечего», спускается по ступеням.

Только они отошли чуток, подлетает с визгом машина, выскакивают менты, бегут к толпе, стопорят её и уже проверяют документы и выясняют, что им нужно выяснять. А Саня с Таней идут под руку. Короче, красиво получилось, как в кино.

И что, вы думаете, говорит ему Татьяна?.. Нет. Она не восхищается его героическим поведением… Выведав сначала, что там происходило между малолетками, она задаёт вопрос: «Зачем ты туда влез?»

Саня не ожидал такого вопроса и не догадался соврать о женских слезах: вызывающих в нём чувство немедленно стать на защиту обиженных. Он сказал правду, что задор проснулся в нём боевой… «Да ты всегда такой! у тебя характер такой! а если бы у них был нож?» и т. д. В общем, Саня был осуждён и обвинён в безрассудстве.

Вот так… оказывается — не лезь куда не следует… Саня бы и сам не влез, не всегда он и раньше влезал, — ситуация уж так сложилась. Но то, что это так и нужно, мимо проходить побыстрей, он до этого случая не догадывался.

Тем не менее они тогда помирились. И похоже, Татьяна вынуждена была его слегка зауважать. Сердцем.

А так осуждала по любому поводу, критикуя за несдержанность и нервозность.

Несмотря на женскую инсинуацию, Саня собой остался доволен, Танюшке рот заткнул поцелуями, обнял, подтолкнул нежно в калитку и идёт к себе домой. Дошёл до остановки. А транспорт, конечно, кроме легкового, не ходит. В организме полёт и парение. Решил Саня тачку не ловить, а идти пешком. Час всего, а быстрым шагом — сорок минут. Свернул по Северной влево. Прохожих мало. У бара молодёжь высунулась, витрины горят, магазины не работают. И нет чтобы ему прямо идти по большой освещённой Северной, свернул на Аэродромную. Склонность у него к закоулкам, даже в кафе не любит, когда людно, и музыку официантов заставляет тише делать.

Идёт Саня мимо старого кладбища, воротник кожанки поднял от ветра. Сворачивает с Аэродромной в переулок частного сектора. Навстречу два тела из темноты… «Закурить не найдётся?» По тону ясно — совсем не закурить парни хотят. Два солдата. Откуда этих солдат в городе развелось столько?.. Один здоровый, длинный, в очках, второй маленький, типичный, навроде того, что Саня ботинком приласкал. «Нет», — отвечает Саня и мимо проходит. Длинный его за рукав и разворачивает к себе: «А может, найдётся?» Саня пятится, оценивает ситуацию — дерьмо ситуация… Нога уже обкатана — ногой в длинного. Но увернулся солдатик, нога воздух прочертила. «Ты чё конёчки разбрасываешь?»… Пятится Саня. Солдаты на него надвигаются. Лысый череп очкарика поблёскивает. И тут под забором видит Саня кусок кирпича… хороший кусок, в половину. Хватает. И такая у него решимость — влепить кирпичом в череп: «Слышишь! Щас уебу!» Не успел опомниться… видит две спины, летящие от него со скоростью стометровки. Тишина и нет никого. Повертел Саня кирпич в руке. Пошёл своей дорогой. Не сразу кирпич бросил. «Да, денёк…» — думает.

То, что солдаты на него напали, а не гражданские, это ему на руку сыграло. За два года Офицерства он привык с бойцами обращаться, не боялся их и приучился бить.

Отметил тогда Саня свою готовность убить человека. Иначе бы кирпичом не вышло, и бойцы это мигом смекнули. Уже идёт Войтов и разрабатывает свои действия в случае убийства: как бы он свалил быстренько, как бы кирпич спрятал, тачку бы поймал и ехал не прямо домой, а запутывая следы.

Тане он ничего не рассказал, знал уже, какая будет реакция. Тут ему и без этого масть покатила на мордобои.

В субботу собрались они у Жеки Исаковского пить пиво. Войтов с Танюхой, Ершов, и припёрся без приглашения Вася Головлёв. Он с Жекой вместе в сельхозе преподавал и поддерживал отношения. Премерзкий тип, тоже наш однокурсник. Его никто не выносит за гонор. Кандидат наук. Умник… И стал, конечно, умничать. Не разобрался, в какую компанию попал, привык из интеллигенции кровь пить… И Саня не лыком шит, но не ему с Васей тягаться в умных темах. Забивает тот его бесцеремонно. А Саня злится. А тут ещё Васе Таня приглянулась, глазки у него блестят блядовито… А как иначе?.. У всех на неё такая первая реакция.

Распускает Вася перья. Договорился уже до своих несредних сексуальных возможностей и позиций любви.

Это в шутку так, на острие юмора. Юморист… Танюха, конечно, ему вовсю подыгрывает, чтобы Войтова позлить… Хоть и отметил Саня взглядом кобелиным — не понравился Головлёв Татьяне, — но занервничал. Прямо говорит Васе: «Во мне, Вася, вскипает агрессия», — поосторожней, мол, сбавляй обороты… А Вася разогнался, какое там… Тут у Сани мобильник заиграл, вышел он на кухню разговаривать, там ещё покурил и подуспокоился. Что возьмёшь с придурка? — решил себя в руках держать.

Заходит Саня в комнату. И видит… Вася уже на его месте сидит, прижимается к Тане ляжкой, фотографии они в альбоме рассматривают все вместе, и он над Таней и над альбомом очень близко склоняется, а в левой руке кружку с пивом держит… Как пелена зашла на Саню от этой картины… Хватает он Головлёва рывком и с дивана. А тот не теряет достоинства, только пиво у него в кружке трясётся и выплёскивается на ковёр.

— Ты не прав! — говорит.

Вот если бы он тогда это «ты не прав» не вякнул, а помолчал, ничего бы не произошло. Уселся бы Саня возле своей законной девушки и сам бы начал фотографии рассматривать, на которых Исаковский в окружении девиц на пляже.

«Ах, я ещё и не прав!» — и нанёс Саня свою знаменитую серию ударов… Так нанёс, что от Васиного лица брызги полетели во все стороны: кровь, сопли и крошка зубная.

Самое интересное — Ершов и Жека бросились Головлёва от Сани загораживать. Жека вопит: «Как ты мог человека ударить… у меня в доме!?» Благородство в нём открылось… а сам ведь Головлёва терпеть не может. Короче, выперли Саню… И Танюха с ним не ушла, а выясняла у Ершова — всегда так Войтов себя нехорошо ведёт или не всегда?

Исаковский Васе морду отмыл, вернулся и выдал Танюхе вместе с Ершовым про Войтова гадостей… Через два дня эта троица помирилась, и Ершов говорил Войтову: «Правильно, Санёк, ты его от кол бас и л…», а Таня удивлялась особенностям их дружбы и впервые призадумалась о том, что кандидата в мужья надо другого потихоньку подыскивать…

Женю Исаковского зарезали в драке. Это случилось уже когда Войтов с Татьяной окончательно расстались. Саня в этой драке не участвовал, спустя месяц после похорон он пошёл в военкомат и подписал контракт: «В гробу я видел эту гражданку! Меня здесь или пырнут, или сам прибью кого-то…»

Наплевал он на свой юридический диплом, работу в Сбербанке и воюет в Чечне. Приехал сейчас в отпуск. Все говорят: дурак. И я говорю… Но почему я завидую ему?.. Завидую, и ничего не могу с собой поделать.