Чтение онлайн

Я не знаю, что ответить. Хочу ли я, чтобы Максим был жив? Да, безусловно. Несмотря на всё, что он сделал, несмотря на предательство и ложь, я не хочу его смерти. Но хочу ли я, чтобы он нашёл нас? Это сложнее.

– Мы должны быть сильными, Катя, – говорю я наконец. – Ради него. Ради нас. Мы должны выжить, что бы ни случилось.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

– Ты останешься со мной? Обещаешь?

Я крепко обнимаю её.

– Обещаю. Что бы ни случилось, я с тобой. Мы справимся.

Не знаю, верит ли она мне. Не знаю, верю ли я себе. Но это всё, что у нас сейчас есть – друг друг и неопределённое будущее в чужом городе под чужими именами.

Утро встречает нас серым светом из окна. Я просыпаюсь на узкой кровати в маленькой комнате, которая теперь моя. Катя спит в соседней, но среди ночи я слышала, как она плачет. Не стала мешать – каждому нужно выплакать своё горе по-своему.

Часы показывают 8:30. Через полтора часа приедет куратор, а я даже не представляю, как теперь жить. Медленно встаю, иду на кухню. Открываю холодильник – он полностью укомплектован. Кто-то позаботился, чтобы у новых жильцов было всё необходимое. Достаю яйца, сыр, зелень. Готовить – это то, что я умею. То, что даёт ощущение нормальности в этом безумном мире.

Когда Катя выходит из своей комнаты, омлет уже готов, а на столе стоят чашки с горячим чаем.

– Доброе утро, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Она смотрит на меня воспалёнными от слёз глазами, но уголки губ чуть приподнимаются в подобии улыбки.

– Доброе.

Мы завтракаем молча. Что говорить? "Как спалось на новом месте? Какие планы на день?" Все обычные фразы кажутся неуместными, фальшивыми.

Ровно в десять раздаётся звонок в дверь. Я открываю, предварительно посмотрев в глазок – там стоит женщина средних лет с папкой документов.

– Елена Павловна? – спрашивает она. – Я Наталья Викторовна, ваш куратор по программе. Можно войти?

Я пропускаю её внутрь. Она улыбается Кате, ставит папку на стол и достаёт бумаги.

– Итак, давайте знакомиться с вашей новой жизнью. Город Сосновск, население около 100 тысяч человек. Вы здесь недавно, переехали после смерти вашего брата и его жены, чтобы начать новую жизнь. Вы художник, работаете фрилансером, в основном иллюстрации для детских книг и журналов. У вас есть клиенты в нескольких издательствах, с которыми вы работаете удалённо. Вот список изданий и контактные данные редакторов, которые в курсе вашей ситуации и готовы предоставить вам работу.

Я беру список, пробегаю глазами. Детские журналы, книжные издательства. Логично – я когда-то работала дизайнером интерьеров, рисовать умею.

– А школа? – спрашивает Катя, и я с благодарностью смотрю на неё. Девочка держится.

– Школа №8, в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, – Наталья Викторовна достаёт ещё одну бумагу. – Вы переведены в 10-й класс. Директор знает о вашей ситуации, но учителя и одноклассники – нет. Для них вы просто новенькая ученица, которая переехала с тётей после трагедии в семье.

Катя кивает, изучая документы. Я смотрю на неё с гордостью – в свои шестнадцать она проявляет больше выдержки, чем многие взрослые.

– Что ещё нам нужно знать? – спрашиваю я.

– Стандартные правила безопасности, – Наталья Викторовна раскладывает перед нами схему города. – Вот ваш дом, вот школа, вот основные магазины и учреждения. Старайтесь не отклоняться от этих маршрутов без необходимости. Никаких фотографий в соцсетях, никаких упоминаний о прошлом. Если кто-то из соседей или знакомых проявляет излишнее любопытство – вежливо уходите от разговора. В случае любых подозрительных ситуаций немедленно звоните мне.

Она оставляет нам свою визитку, телефон экстренной связи и ещё кипу документов. Потом пожимает нам руки и уходит, оставляя наедине с нашей новой реальностью.

Как только дверь закрывается, Катя смотрит на меня с решимостью.

– Мы не останемся здесь навсегда, – говорит она твёрдо. – Мы найдём папу.

Я не спорю. Сейчас не время разрушать её надежды. Вместо этого я говорю:

– Давай сначала освоимся. Познакомимся с городом, с людьми. А потом будем думать, что делать дальше.

Она кивает, хотя я вижу, что ей не терпится действовать. В этом она так похожа на Максима – та же решительность, та же целеустремлённость.

Мы выходим на балкон нашей новой квартиры. Перед нами расстилается небольшой, уютный город: невысокие дома, парк вдалеке, церковь с золотыми куполами. Место, где никто не знает, кто мы такие. Место, где нам предстоит начать всё заново.

Я смотрю на небо – такое же, как в столице, как в любом другом городе. Где-то там, под этим небом, возможно, Максим всё ещё жив. Думает ли он о нас? Ищет ли способ связаться? Или для него так безопаснее – считаться мёртвым, начать новую жизнь вдали от всех, кого он когда-то любил?

Ветер треплет мои волосы, забирается под лёгкую кофту. Я обнимаю Катю за плечи и чувствую, как она прижимается ко мне. Мы стоим так долго, не говоря ни слова. Две женщины, связанные судьбой и человеком, который перевернул наши жизни.

Прошло две недели с тех пор, как мы с Катей приехали в Сосновск. Две недели, в течение которых я каждое утро просыпаюсь и на секунду забываю, где нахожусь. На секунду я снова Алиса Воронцова, жена успешного бизнесмена, живущая в красивом доме за городом. А потом реальность обрушивается на меня, как ледяная вода: я Елена Соколова, художница-фрилансер, опекун племянницы Марии, и мы прячемся от людей, которые хотят нас убить.

Квартира постепенно обретает черты дома, хотя до настоящего дома ей далеко. Я покупаю цветы для подоконников – фиалки, которые не требуют особого ухода. Развешиваю по стенам репродукции картин, купленные в местном магазине канцтоваров. Покупаю мягкие пледы для дивана, красивые чашки для чая. Всё это мелочи, но они помогают создать иллюзию нормальности.

Катя... с Катей сложнее. Она послушно откликается на имя Мария, аккуратно рассказывает легенду о погибших родителях, когда это необходимо. Но глаза у неё пустые. Она ходит в школу, делает уроки, помогает мне по дому, но всё это механически, как робот. А ночами я слышу, как она плачет в своей комнате. Тихо, в подушку, стараясь, чтобы я не слышала. Но стены тонкие, а сердце матери... нет, не матери, тёти... опекуна... чёрт, я до сих пор не знаю, кем я ей теперь прихожусь. Но сердце чувствует чужую боль.

Несколько раз я пыталась поговорить с ней, но она отворачивается, бормочет что-то о том, что всё нормально, что просто устала. Я не настаиваю. Понимаю, что ей нужно время, чтобы пережить потерю. Хотя потеря ли это? Мы ведь не знаем наверняка, что Максим мёртв. Но даже если он жив, для нас он мёртв. Мы больше не можем быть частью его жизни, он не может быть частью нашей. Это почти хуже смерти.

Сегодня четверг, и это значит, что скоро приедет Наталья Викторовна с еженедельной проверкой. Она всегда приезжает по четвергам, около двух часов дня, когда Катя в школе. Задаёт стандартные вопросы: как дела, не было ли подозрительных ситуаций, справляемся ли мы с легендой, есть ли какие-то проблемы. Я всегда отвечаю, что всё хорошо. А что ещё можно сказать?