Чтение онлайн

— Девушка, простите, но своего пляжа у нас нет, — она произнесла это с апатичной вежливостью, протягивая потрёпанную рекламную листовку. — Вот схема, как дойти до общественного. Идите по этой улице до конца.

Я взяла бумажку. Изучила карту. И почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Да тут два километра минимум! — вырвалось у меня. — И маршрут… мимо кладбища? Это шутка?

Девушка лишь вздохнула, словно слышала это в тысячный раз.

— Вся информация о территориальной удалённости от моря указана на нашем сайте, — произнесла она механически. — Именно поэтому наши цены — самые демократичные на побережье.

Мой гнев на мгновение сменился жгучим стыдом. Стыдом за то, что я вообще оказалась в этой ситуации, что вынуждена вести этот унизительный диалог.

— Извините за резкость, — я сделала глубокий вдох. — Просто… нас здесь быть не должно. Мы летели в другое место. Другую страну. Я даже не знала название этого отеля, пока мы не подъехали к нему.

На лице администратора мелькнуло что-то похожее на искру понимания, даже легкой жалости.

— Тогда… постарайтесь просто насладиться морем и солнцем, раз уж вы здесь, — сказала она уже более мягко, но её фраза прозвучала как заезженная пластинка. — Не место красит человека, а человек место.

Я кивнула, беззвучно поблагодарила и развернулась. Её слова повисли в липком воздухе коридора пустой, дежурной мудростью. «Не место красит человека». Да, возможно. Но это место — эта клетка с видом на бетонный забор — красноречиво кричало о том, как именно меня «украсили»: обманули, унизили и поставили на последнее место в списке приоритетов собственного жениха.

Брошюру я скомкала и зажала в кулаке. Два километра пешком под палящим солнцем. Мимо кладбища. Путь, идеально символизирующий то, во что превратилась моя «сказка». Но идти всё равно нужно было. Хотя бы для того, чтобы увидеть то самое море, ради которого всё это начиналось. И чтобы в его бескрайнем, равнодушном шуме найти наконец тишину и ясность для самого главного решения.

Я шла по раскалённой, узкой улочке, пытаясь заглушить хаос мыслей ритмичным стуком сандалий по асфальту. Но мысли — предатели — пробивались сквозь каждую щель: воровство, ложь, этот убогий номер, её самодовольный голос… Ком в горле сжимался всё туже. Я отчаянно моргала, глотая солёный привкус приближающихся слёз, и смотрела куда-то в пустоту перед собой.

Настолько глубоко ушла в себя, что не заметила низкий бетонный шар, преграждающий путь машинам. Я с размаху, со всей душевной и физической тяжестью, ударилась о него мизинцем. Острая, ослепляющая боль пронзила ногу, вырвав короткий стон. Мир поплыл, и я уже чувствовала, как теряю равновесие, готовая грузно рухнуть на грязный асфальт.

Но падения не случилось. Чья-то твёрдая, уверенная рука мягко, но крепко обхватила меня за талию, удержав.

— Осторожно! — прозвучал над ухом низкий, спокойный голос.

И тут всё, что я так старательно сдерживала, прорвалось. Не столько от боли в ноге — эта боль стала лишь последней каплей. Слёзы, которые копились весь этот кошмарный день, хлынули с такой неудержимой силой, что я просто зарыдала, бессвязно и взахлёб, закрыв лицо руками. Мне было стыдно, нелепо, больно и безумно одиноко.

— Эй-эй, тише… Не так же всё страшно, — тот же голос зазвучал уже без тревоги, а с мягкой, обволакивающей утешительностью. Я почувствовала, как меня осторожно, но настойчиво ведут в сторону. Через пелену слёз я увидела скамейку под раскидистым старым деревом, в спасительной тени. — Присядьте. Давайте посмотрим.

Я безвольно опустилась на скамью, продолжая всхлипывать, как ребёнок. Незнакомец, не обращая внимания на мою истерику, присел на корточки передо мной, его внимание было сосредоточено на травме.

— Сильно болит? — спросил он, и в его интонации была не праздная вежливость, а профессиональная собранность. — Вроде бы, не перелом. Даже синяк вряд ли будет. Разрешите?

Я молча, уткнувшись мокрым лицом в ладони, кивнула. Он бережно снял мой шлёпанец и ловкими, точными пальцами — тёплыми и очень аккуратными — стал ощупывать стопу, проверяя косточки и подвижность сустава. В его прикосновениях не было ничего лишнего, только компетентность и сосредоточенность.

— Да, просто ушиб. Через пару часов пройдёт, — заключил он, и только тогда поднял на меня взгляд. Его глаза были карими, очень внимательными. — У вас, наверное, низкий болевой порог? — спросил он, но в его вопросе не было насмешки, скорее, попытка понять масштаб горя.

— Вы… доктор? — выдохнула я, наконец немного придя в себя.

— Да, хирург, — он слегка улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. — Вам повезло удариться именно в тот момент, когда я проходил мимо.

— Повезло удариться… — тупо повторила я и фыркнула сквозь слёзы, горько осознавая абсурдность этой формулировки в контексте моего дня.

— Э-э… Я не это имел в виду, — он смущённо напрягся, поняв двусмысленность.

— О, простите, — я поспешно вытерла щёки. — Это я… на вас сорвалась. Вы бросились на помощь, а я… Спасибо вам.

И тут я впервые по-настоящему на него посмотрела. Высокий, спортивного сложения. Из-под простой серой футболки угадывался рельеф мышц. Лицо — открытое, с сильной челюстью и тем самыми тёплыми, сейчас немного озабоченными глазами. Он выглядел… надёжным. Как антипод всему тому хаосу и слабости, что царили в моей жизни последние сутки.

— Просто у меня сегодня очень тяжёлый день, — тихо добавила я.

— Чем-то могу помочь? — спросил он просто, без навязчивого участия, но с искренней готовностью эту помощь оказать.

Прежде чем я успела что-то сказать, мой предательский желудок огласил округу протяжным, громким урчанием. От неожиданности я покраснела.

Мужчина — Макс, как я позже узнала — лишь мягко усмехнулся.

— О, так вопрос помощи решается в сторону гастрономической. Составите мне компанию за обедом? Тут неподалёку есть одно замечательное место, я как раз туда направлялся.

Сначала я хотела автоматически отказаться. Но тут же осознала: с утра — ни крошки. Что ждёт меня в «отеле» — страшно представить. Да и… почему нет? Один ужасный мужчина в моей жизни — не повод отказываться от простого человеческого участия другого.

— Я… я даже кошелёк не взяла, — беспомощно развела я руками, ощущая всю глубину своей неприспособленности.

— Каким же я был бы мужчиной, — он улыбнулся шире, и его лицо преобразилось, стало по-доброму лукавым, — если бы, пригласив даму, позволил ей платить за себя? Идёмте.

Он протянул руку. Большую, с длинными пальцами хирурга и лёгкими шрамами-царапинами. Я замешкалась лишь на секунду. Потом, словно делая выбор не только в пользу обеда, а в пользу какого-то нового, пусть и маленького, сюжета, вложила свою ладонь в его. Его рука была тёплой, твёрдой и невероятно спокойной.