Чтение онлайн

— Макс, — представился он, помогая мне встать.

— Алена, — на автомате ответила я.

И мы медленно пошли — он, приспосабливая шаг к моей прихрамывающей походке, я — всё ещё чувствуя жгучую обиду в душе, но уже с крошечной, едва уловимой надеждой на то, что не всё в этом мире состоит из предательства и лжи. Хотя бы обед может быть просто обедом. А внимание — просто человеческим вниманием. И в этот момент этого было достаточно.

Кафе оказалось уютным гнездышком на втором этаже, с открытой верандой, откуда открывался щемяще-прекрасный вид на безбрежную синь моря. Мы устроились у окна, и свежий ветерок, пахнущий солью и свободой, начал потихоньку смывать с души липкий налет утреннего кошмара. Нога ещё ныла, но эта боль стала чем-то осязаемым, земным, на чем можно было сосредоточиться, чтобы не думать о другом, гораздо более глубоком ранении.

— Откуда вы, Алена? — спросил Макс, отодвигая меню. Его взгляд был спокойным и заинтересованным. — Судя по аристократической бледности, вы явно не местная.

— Всё верно, — я с грустной усмешкой взглянула на свои незагорелые руки. — Мы сегодня утром прилетели из столицы.

— Мы? — он мягко переспросил, приподняв бровь. В этом вопросе не было навязчивости, лишь естественное любопытство.

Тут подошел официант. Я, стараясь быть скромной, заказала лёгкий салат и мятный мохито. Когда он удалился, я сделала глубокий вдох. И рассказала. Всё, как есть, без прикрас и самооправданий. Про пятизвёздочную мечту, обмененную на этот жалкий ночлег, про воровство денег, про удушающую опеку свекрови и про жениха, для которого слово матери стало важнее наших общих планов и моего доверия. Говорила ровным, уставшим голосом, временами смотря на море, как будто оно могло смыть этот позор. Закончила тем, что мне срочно нужно найти, куда бы перебраться, лишь бы не оставаться с ними под одной крышей даже на эту ночь.

Макс слушал, не перебивая. Его лицо было серьёзным, в глазах — не жалость, которую я бы, наверное, ненавидела, а понимание и спокойная оценка ситуации.

— Знаешь, — сказал он, когда я замолчала, — я тоже из столицы. И уезжаю отсюда послезавтра на своей машине. Если у тебя будут сложности с билетами — места хватит. Дорога долгая, но компания, думаю, будет приятной.

В его предложении не было ни намёка на что-то большее. Только практическая помощь и человеческая солидарность. И эта простая, деловая доброта растрогала меня больше, чем любые соболезнования.

— В таком случае, мне нужно где-то перекантоваться эти пару дней, — с облегчением выдохнула я. Мысль о том, чтобы лететь обратно в одном самолёте с ними, вызывала физическое отвращение.

— Я могу уточнить в своём отеле, — пожал он плечами. — Он, конечно, не «люкс», но кондиционер и приличный завтрак там точно есть.

— Это было бы замечательно.

Мы обменялись номерами, и странным образом после этого разговор потекла легко и свободно. Мы говорили ни о чём и обо всём сразу: о работе (он оказался востребованным хирургом, работающим на себя, что меня невероятно впечатлило), о книгах, о музыке, о том, как странно устроена жизнь, что сводит совершенно незнакомых людей в самом неожиданном месте. Обед растянулся на два часа, пролетевшие как одно мгновение. Нога почти перестала болеть, а душа, зажатая в тисках целый день, наконец-то расправила крылья.

Расстались мы с лёгким, почти дружеским «увидимся». Макс пообещал написать, как узнает про номер, а мне нужно было забрать вещи из того ада и… сделать кое-что перед уходом. Театр одного актёра, последний акт.

Пляж действительно оказался огромным, но мои «попутчиков» я заметила мгновенно — будто моё внутреннее радару настроилось на их частоту раздражения и недовольства. Они увидели меня раньше, и Даниил, с насупленным видом, уже шёл навстречу.

— Где ты была?! Ушла раньше нас, пришла позже! — в его голосе звучал не столько страх, сколько досада на испорченный график.

Я незаметным движением выключила телефон, убрав его в карман сарафана. Теперь он не зазвонит в самый неподходящий момент.

— Зашла в одно кафе, — сказала я с натянутой, беззаботной улыбкой. — Чудом успела расплатиться с телефона, как он сел. Позвонить не смогла бы, даже если бы захотела.

— Мы в гостинице ели, а моя невеста по кабакам одна шляется! Разве это правильно?! — тут же подхватила Ангелина Степановна, раздувая щёки от возмущения.

Я пропустила её слова мимо ушей, как назойливый шум прибоя, и повернулась к Даниилу, сделав глаза по-кошачьи большими.

— Милый, ты не принесёшь мне холодный лимонад? Жара невыносимая! Уверена, и Ангелине Степановне он не помешает. Я хотела купить по пути, но телефон… — я беспомощно помахала неработающим устройством.

Свекровь хотела было снова возмутиться, но мысль о прохладном напитке под палящим солнцем, видимо, перевесила.

— Сходи, сынок, — буркнула она, усаживаясь поудобнее на своём полотенце. — А я пока с невестой пообщаюсь…

Даниил, поколебавшись, кивнул и зашагал к пляжному бару. Я осталась с ней наедине. На её лице играла самодовольная улыбка женщины, уверенной, что сейчас она прочитает очередную нотацию и укрепит свой авторитет. Она и не подозревала, что я уже не та сломленная девушка, которая утром вышла из самолёта. Я смотрела на её лицо, освещённое жарким солнцем, и внутри меня зрело ледяное, безжалостное спокойствие. Спектакль начинался. И в этом спектакле у неё была роль статиста, даже не подозревающего, что занавес уже готовится упасть.

— Вам понравился ваш номер? — с деланной лёгкостью спросила я, едва Даниил скрылся из виду. — А здесь, на море, просто замечательно! — широко улыбнулась, обводя рукой горизонт.

Мы сидели на огромном, ярком покрывале. Откуда они его достали в этом богом забытом месте, оставалось загадкой. Моя улыбка была настолько искренней и беззаботной, что Ангелина Степановна на мгновение растерялась. Но лишь на мгновение. Она быстро собралась, и её лицо приняло привычное, строго-назидательное выражение.

— Послушай, сегодня очень важный день! — она резко сменила тему, понизив голос до конспиративного шёпота.

— Важный день? — я невинно захлопала ресницами, изображая полное неведение.

— Именно! — она кивнула с важным видом. — Сын планирует сделать тебе предложение за ужином. Ты должна понимать, какая честь тебе оказывается. — Она произнесла это так, будто сообщала о моём посвящении в рыцари. — Будь моя воля, он выбрал бы девушку… попроще. Но что поделать.