Чтение онлайн

В урбанизированном обществе все эти задачи ре­шаются при помощи механизации. Трезвая оценка положения может привести к страшному подозрению — возможно, ситуация такова, что дети и молодежь фак­тически уже не имеют важного значения. Они не нужны для выполнения главных функций общества, пока не вырастут. Постоянное увеличение сроков обу­чения в школе в индустриальных обществах происхо­дит, вероятно, не только в связи с потребностями об­разования, но также в связи с потребностью держать детей и молодежь вне основного потока жизни. Поскольку мы их не используем, лучше держать их в школе, пока они не станут взрослыми.

В этом пункте нашего рассуждения мы можем ис­пользовать то, что дало нам социологическое изучение тюрем. Мы знаем, что их обитатели труднее всего под­даются контролю. Чем больше вы потеряли, тем мень­ше можно отнять у вас посредством наказания. И чем меньше вы включены в основные виды деятельности данной социальной системы, тем труднее повлиять на вас обещанием вознаграждения, к которому стоило бы стремиться. Таким образом, мы снова возвращаемся к проблеме равенства, а также релевантности. Пол, воз­раст, цвет кожи — полезные категории для тех, кто хо­чет разделить общество. В странах, население которых не различается по цвету кожи, максимально исполь­зуются две другие категории. По-моему, статистические данные о преступности несовершеннолетних убедитель­но показывают, что разные возрастные группы по-раз­ному участвуют в жизни общества. Эти данные ясно отражают, каких успехов мы добились в своем стремле­нии держать молодежь в стороне от основного потока жизни, несмотря на то что мы даем молодым мужчи­нам, в отличие от женщин, максимум мотивации для того, чтобы они становились инсайдерами, участниками основных видов деятельности.

4.3. Индикаторы нерелевантности

Возьмем такой факт, как преобладание бедных сре­ди заключенных. Добавим к этому тот факт, что наивысшие показатели арестов отмечаются среди детей и молодежи. Сравним эти факты с основными проблема­ми, перед которыми оказывается современное общество. Я думаю, многие согласятся со мной: перед нами тот печальный случай, когда машина юстиции занята вопросами, имеющими второстепенное значение.

В обществе, которое быстро индустриализируется, контроль над преступностью, по-видимому, повсеместно осуществляется в соответствии со старой моделью борь­бы с людьми, согрешившими против обычаев, имевших большое значение в небольшом по своим масштабам обществе, пока оно не исчезло. Это легкий выход, пото­му что он традиционный, а также потому, что он со­храняет систему санкций, которая способна лишь нанести удар по молодым, тем, кто принадлежит к низ­шим слоям общества, горожанам, преимущественно мужчинам с криминальным прошлым. Что может быть более удобным — и менее противоречивым?

Сопоставим это с тем, что я считаю реальными про­блемами; речь идет о том же самом феномене, который сокращает возможности неформального контроля, — громадные объединения с высокой степенью разделения труда, гигантские фабрики, картели, огромные боль­ницы и управляющая всем зтпм бюрократия. Именно это создает совершенно новые и большей частью не­разрешимые проблемы для органов контроля. Можно указать на две большие проблемы такого рода. Пер­вая — контроль за индивидами внутри зтих новых ор­ганизаций. Это проблема преступлений против ор­ганизаций и преступлений, совершаемых посредством организаций. Но есть и вторая, более крупная пробле­ма. Организации живут жизнью, несводимой к жизни отдельных индивидов. Д. Кресси обратил на это внима­ние в своем анализе организованной преступности. Эта проблема имеет общий характер. Все организации, как и все люди, имеют возможность совершать преступле­ния. Подобно отдельным лицам, организации могут со­вершать действия, не относимые однозначно к белому либо черному, к преступному либо непреступному. В таких случаях речь идет скорее об оттенках серого. Существуют нормы, регулирующие деятельность этих организаций, но тем самым существуют также и воз­можности нарушения закона.

А теперь вернемся к нашим проблемам. Какого рода контроль нужен для обнаружения новых преступлений? Какого рода полицию нужно обучить, какого рода про­куроров и с какими полномочиями подготовить? Неко­торые требования к большим организациям имеют достаточно общий характер. Во многих законах, регу­лирующих систему общего образования, определяется, какого рода людей должна выпускать школа. Но что можно сказать по поводу тех многочисленных случаев, когда совершенно очевидно, что школа не справилась с этими требованиями? Социальное законодательство индустриальных обществ устанавливает некий мини­мальный стандарт услуг. Но что можно сказать о муни­ципалитетах, которые не обеспечивают даже этот ми­нимум? Конституции многих государств гарантируют работу своим гражданам. Что можно сказать, котда эти гарантии не реализуются? Большинство тюремных правил предусматривает некоторый минимум прав. На практике дело часто обстоит по-другому. Кто за этим смотрит? Где организации — достаточно сильные и достаточно независимые, — чтобы нести полицейскую слуя«бу в тюрьме, или, что еще более абсурдно, где наше последнее изобретение — полиция для полиции?

5. ВОЗМОЖНОСТЬ РЕФОРМ

Мы надеемся, что на этой общей основе можно лучше понять, какие возможности и какие препятствия существуют на пути проведения реформ. Позвольте мне начать с вопроса о традиционной преступности.

5.1. Контроль над традиционной преступностью

Большая часть того, что нужно сказать, уже сказа­на. Если преступность отражает социальные условия, то именно на эти условия следует обратить внимание, чтобы действительно повлиять на события. Но при этом следует ясно осознавать все препятствия, сущест­вующие на пути реформ в сфере борьбы с преступ­ностью. Совершенно неверно считать, что только зло порождает зло или что преступность — порождение темных сторон жизни общества. Преступность отража­ет также и такие условия, которые многие считают благом. Вернемся к феномену крупных объединении, внутренней дифференциации, свободы от принужде­ния. Нарушения закона в значительной мере должны рассматриваться как часть цены, которую нам прихо­дится платить за то, каким образом мы организуем все наши социальные системы. И мы не организова­лись бы именно так, если бы не имели к тому основа­ний. Во всяком случае, есть люди, которым подходит принятая модель.

Это, вероятно, основная причина того, почему тра­тится так много энергии на обсуждение симптомов пре­ступности в дебатах по поводу реформ в области борь­бы с ней. Если нарушения закона можно сдержать посредством сдерживания нарушителей, то мы можем сразу убить двух зайцев одним выстрелом. Это значит, что мы можем сохранить нашу основную социальную структуру и в то же самое время избежать платы за такое устройство общества. Этот путь особенно заман­чив, так как расходы на лечение одних только симпто­мов должны нести те социальные группы, которые до­вольно далеки от большинства из нас.

Будучи криминологами, мы, однако, знаем, что нет надежды добиться сокращений преступности, концен­трируя внимание на задержанных преступниках. Ог­ромное число исследований по вопросам эффективности различных видов санкций приводит к выводу, имеюще­му принципиальный характер: в воздействии, которое санкции оказывают на преступников, нет существенных различий. Совершение — либо несовершение — нового преступления определяется не мерами, направленными на исправление, а другими факторами. Преступник мо­жет выполнять важную функцию в качестве индикато­ра проблем, созданных определенной социальной струк­турой. Но нет совершенно никаких оснований предпо­лагать, что мы можем в сколько-нибудь значительной степени повлиять на преступность в обществе нашего типа посредством особенно искусного воздействия на преступника.

Значение имеют те решения, которые затрагивают общие вопросы социальной организации общества. Парламент в большей степени может повлиять на ха­рактер насильственной преступности в будущем, когда он решает вопросы индустриализации, чем тогда, ког­да он решает вопросы совершенствования полиции и тюрем. Политические решения, побуждающие людей скапливаться в городах, сильнее воздействует на рас­пространенность насилия, нежели щедрое предоставле­ние средств на возмещение ущерба, уже причиненного другими решениями. Преступления, совершаемые мо­лодыми, эффективнее предотвращаются приобщением молодежи к повседневной жизни, чем путем увеличе­ния числа специальных учреждений для них -• от школ до тюрем. Причастность лучше лечения, но полезнее всего было бы ликвидировать оба явления, а также и понятие «молодежь» и рассматривать лиц этого воз­раста как обычных людей. Однако это причинило бы вред и промышленности, и взрослым. И в результате мы снова оказываемся в неприятной ситуации, когда расходы на проведение реальных реформ следовало бы возложить на те привилегированные слои, которые достаточно могущественны, чтобы не платить.

Таково положение в тех сферах, где надлежит сде­лать жизненно важный выбор. Именно с учетом ба­зовой организации общества и его структуры должны обсуждаться вопросы уголовной политики. Величина и характер преступности — это политический вопрос. Уголовная политика значительно теснее связана с «реальной» политикой, чем нам, так называемым эк­спертам, - хотелось бы думать. Нет особых оснований ожидать, что общество, в котором частный капитал определяет основные направления развития, получит какие-либо возможности для изменения теперешней преступности. Но с другой стороны, нет особых осно­ваний полагать, что другие политические системы, в которых также имеют место такие важные феномены, как крупные объединения, высокая степень разделения труда, отсутствие тотального контроля, придание мак­симального значения материальным благам в сочетании с неравенством распределения, будут в какой-то степе­ни лучше. Исключение может составлять система с не­обычайно- сильной единой идеологией. Но тогда закрады­вается сомнение, может ли сохраниться такая общая идеология, несмотря на появление указанных выше фе­номенов. В системах как того, так и другого типа будут встречаться активные сторонники продолжения нынеш­него процесса бурной, превосходящей всякое воображе­ние индустриализации, сопровождающегося ростом официально регистрируемой преступности в качестве

предусмотренных илн непредусмотренных издержек. Поскольку это положение всегда понимается превратно, я повторяю: обсуждение того, что нужно делать, с ли­цами, уже совершившими преступления, — это лишь частный случай более общей проблемы.

5.2. Кто должен осуществлять контроль?

Основная дилемма заключается в том, что для кон­троля за крупными и могущественными объединениями внутри общества — от фабрик до полиции — мы должны сами быть большими ,и могущественными. Но, согла­шаясь с тем, что новая система контроля должна быть именно такой, мы в то же время склонны поощрять те тенденции и силы в обществе, которые порождают мно­гие формы традиционной преступности. Большие кон­тролирующие организации сами являются факторами, толкающими на увеличение размеров, специализацию и сегментацию. Поощряя рост контролирующих систем, мы еще больше сужаем сферу первичного контроля. Огромные и деятельные организации для контроля над преступностью могут легко вытеснить остатки первич­ного контроля.