Чтение онлайн

Однако предварительное изучение соответствующих данных показало, что названные учреждения в тот пе­риод, о котором идет речь, не могли в сколько-нибудь значительной степени заменить собой тюрьмы.

Другое предположительное объяснение отмеченных тенденций в изменении числа заключенных состоит в том, что эти тенденции совпадают с тенденциями заре­гистрированной преступности. Изменению в числе пре­ступников соответствовало изменение в числе заклю­ченных. Это объяснение уже подвергалось проверке, и его следует отвергнуть.

Однако в любом случае остается одна важная и сложная проблема. Не обязательно, чтобы за рассматриваемый период изменилось именно карательное воз­действие, или цена, наказания. За этот период мог из­мениться сам характер преступлений с точки зрения цены объектов, на которые они посягают: она могла снизиться.

Возможно, и в этом случав было бы полезным сно­ва обратиться к экономическим аналогиям. Экономи­стам уже пришлось столкнуться с подобными пробле­мами при анализе динамики экономических ценностей па протяжении длительного периода времени. Если вао интересует, например, определение цены лошади в те­чение известного отрезка времени, вы должны найти независимый показатель. В качестве такового, вероят­но, можно было бы взять цену на золотые часы. Из­вестно, что в 1750 г. цена лошади равнялась цепе четы­рех золотых часов, а 60 лет спустя — цене 8 золотых часов. Это может означать одно из двух: либо выросли в цене лошади, либо упали в цене золотые часы. Бо­лезни лошадей могли вызвать их дефицит, а расширение возможностей для изготовления золотых часов могло привести к падению их цены, в результате чего тре­бовалось больше золотых часов, чтобы «уравновесить» лошадь. Только тщательное исследование изменения цен на лошадей и на золотые часы в сопоставлении о цепами на другие предметы — включая в первую оче­редь, быть может, цену денег — может показать, чтб изменилось на самом деле.

В 1803 г. кража лошади, возможно, стоила клейма па лбу и 10 лет каторжных работ в кандалах, или, иными словами, клеймо на лбу и 10 лет каторжных ра­бот в кандалах стоили лошади. Если, Следовательно, мы сможем доказать, что в 1803 г. п в 1853 г. цена лошади — независимо от того, измерять ли ее, напри­мер, работой, часами пли деньгами, — была той же са­мой, тогда как кража лошади в 1853 г. каралась толь­ко тремя годами тюремного заключения, то это поз­волит утверждать, что изменилось карательное воздействие, или цена, наказания.

Но здесь криминолог оказывается в столь же труд­ном положении, что и многие жертвы преступлений. Мы в настоящее время не в силах определить, изме­нилась ли ценность объектов, на которые посягает пре­ступление, — больше она теперь или меньше, чем преж­де, и в особенности намного ли она больше или меньше.

Нас ждут интересные исследовательские проекты. Однако можно, конечно, и поразмышлять. С того вре­мени, когда мы начали располагать статистическими данными, преступность в Норвегии имеет в основном корыстный характер. В процветающей стране относи­тельная тяжесть имущественных преступлений могла постоянно уменьшаться, в связи с чем должны были смягчаться и наказания. С другой стороны, рост мате­риального благосостояния, по-видимому, привел к то­му, что добыча корыстных преступников постоянно увеличивалась. Жертвы становились богаче, но то же самое, вероятно, происходило и с ворами. Я полагаю, что все эти возможности уравновешивают друг друга и поэтому преступления с точки зрения их тяя«ести и теперь и прежде рассматриваются примерно одинаково. Из этого следует, что изменилась не цена преступле­ния, а цена наказания.

5. СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ ПО СКАНДИНАВСКИМ СТРАНАМ

В подтверждение своей точки зрения — хотя такое подтверждение нельзя принимать безоговорочно — я собрал определенный материал для сравнения по трем странам, которые близки Норвегии по уровню материального благосостояния. Кроме того, две из этих стран очень близки Норвегии по тем показателям, ко­торые должны иметь решающее значение для опреде­ления величины карательного воздействия, или цены, наказания. Третья страна в течеппе определенного пе­риода была в этом отношении весьма сходна с двумя остальными, но затем стала резко от них отличаться. С этого времени в этой стране начала применяться со­вершенно иная шкала наказания.

Речь идет о Дании, Швеции и Финляндии. Я со­поставил данные о числе заключенных в пересчете на сто тысяч населения по каждой из названных стран, а также по Норвегии за максимально возможный пери­од времени начиная примерно с 1810 г. Данные за первые годы, естественно, не столь достоверны, как данные за годы последующие, отчасти потому, что они базируются на результатах исследований, имевших случайный характер, отчасти из-за отсутствия уверен­ности в том, что действительно были учтены все лица, находящиеся в заключении, в том числе и в местных тюрьмах. По Норвегии данные вполне надежны с 1850 г., по Швеции — с 1862 г., по Дании — с 1863 г., по Финляндии — с 1886 г. Я не решаюсь использовать финские данные за более ранний период, поскольку здесь имели место специфические обстоятельства: с 1826 по 1888 г. значительное число заключенных ссы­лалось в Сибирь. Всего за этот период в Сибирь было сослано 3236 человек. Из них 880 составляли лица, приговоренные к смертной казни, которую царь заме­нил на пожизненные каторжные работы в рудниках. Еще 1193 заключенных были сосланы в Сибирь по их просьбе в качестве колонистов. Такой же была судьба и 1168 осужденных за бродяжничество (В. Хьелман).

Данные по Дании за 1945 — 1950 гг. включают лиц, находившихся в заключении в связи с изменой; одна­ко данные о лицах, осужденных за эти преступления, исключены. Данные о числе заключенных, учитывае­мых по Норвегии, не включают обе эти категории. Чис­ло заключенных в Швеции к 60-м годам нашего века было бы несколько выше, чем в Дании и Норвегии, ес­ли бы были учтены те заключенные, которые в Шве­ции числятся в статистике Советов по борьбе за трез­вость и Советов охраны детства. Норвея;ские данные включают лиц, приговоренных к принудительным рабо­там; соответствующие дела в Швеции рассматриваются Советами по воздержанию от употребления спиртных папэтков и не нашли отражения в данных о числе ааключенных. Вероятно, по сравнению с Норвегией в Швеции большее число детей было направлено для исправления в специальные школы, но это также пе нашло отражения в данных о числе заключенных.

Сравнение собранных данных позволяет сделать не­которые важные выводы.

С точки зрения показателя, о котором идет речь, между Норвегией, Данией и Швецией наблюдается поразительное сходство. В первой половине рассматри­ваемого периода число заключенных в этих странах в пересчете на сто тысяч населения почти полностью совпадает. Затем сначала Швеция, а потом Дания вы­ходят вперед. Дания сохраняет лидеротво по этому по­казателю вплоть до 1962 г. Уместно отметить, Что в Дании и Швеции, как и в Норвегии, наблюдается рез­кое увеличение числа заключенных в 40 — 50-е годы прошлого века. Эти страны являются соседями, и ве­личина применяемого в них наказания поразительно одинакова. Ссылка в Сибирь осужденных финнов, по всей вероятности, имела целью ответить на аналогич­ный рост чиола заключенных в Финляндии. Предложе­ние использовать ссылку, вероятно, было связано с те­ми трудностями, которые, как писал в 1893 г. В. Хьел-ман, «возникли при размещении в имеющихся в стра­не учреждениях тюремного типа (замках и крепостях, как они называются в современных описаниях) посто­янно растущего числа лиц, заключенных пожизненно».

Теперь обратимся к Стране, показатели которой су­щественно отличаются от соответствующих показате­лей Норвегии, Дании и Швеции, — к Финляндии. Вплоть до 1918 г. такого отличия практически не на­блюдалось. Однако с 1918 г. число заключенных в Фин­ляндии увеличилось со 100 человек в расчете на сто тысяч населения до 250 и в дальнейшем составляет 200 человек с небольшими отклонениями в ту или дру­гую сторону, тогда как число заключенных в остальных скандинавских странах стабилизируется на довольно скромном уровне.

Нельзя предположить ничего иного, кроме того, что эти финские показатели отражают иную «точку от­счета» при оценке степени страдания, чем та, кото­рой пользуются в других скандинавских странах. Если бы Финляндия имела столь высокий показатель числа заключенных на протяжении всего рассматриваемого периода, то можно было бы полагать, что неуклонно дает о себе знать другое отношение к использованию лишения свободы в качестве наказания. Но тот факт, что финские показатели до 1918 г. совпадают с пока­зателями других скандинавских стран, делает более естественным другое предположение. Вероятно, более высокий уровень использования в виде наказания тю­ремного заключения является результатом отделения Финляндии от Россия в декабре 1917 г., кровопролит­ной гражданской войны, которая нанесла еще не пол­ностью залеченные раны, а ватем и двух других войн против превосходящих сил противника. Вполне разум­но предположить, что это создало специфичную для Финляндии шкалу измерения страданий. Одному году тюремного заключения в Норвегии соответствуют три года тюремного заключения в Финляндии. Сокращение числа заключенных в пересчете на сто тысяч населения, происходившее в Финляндии на протяжении последую­щих 20 лет, является важным показателем перемен в (ругих сферах жизни финского общества.

6. ПЕРСПЕКТИВЫ НА БУДУЩЕЕ

Позволяет ли проведенный анализ сделать какие-либо практические выводы?

Статистические данные, во всяком случае, показы­вают, насколько трудно составить правильное представ­ление о развитии событий в будущем. В 40-х годах прошлого столетия норвежский Комитет по делам тю­рем обсуждал, в частнооти, на своих заседаниях необ­ходимость обращения к парламенту по поводу их рас­ширения. Заседания происходили как раз тогда, когда число заключенных достигло своего пика. Но комитет но знал об этом и на основе данных за прошлые годы рассчитывал, что рост числа заключенных будет про­должаться. В связи с этим предлагалось создать боль­ше тюрем, чем фактически понадобилось впоследствии.