Чтение онлайн

Порядок пересчета физических мук в годы лише­ния свободы был определен Законом от 15 октября 1815 г.: «Когда действующий в настоящее время закон предусматривает в случае совершения преступления от­сечение двух пальцев, суд должен в будущем назна­чать виновному пожизненное тюремное заключение; вместо отсечения руки — тюремное заключение сроком 10 лет; вместо пробивания и расщепления руки — тю­ремное заключение сроком в 2 года; вместо пробива­ния руки — один год тюрьмы» [10].

Переход от причинения физических страданий к лишению свободы породил, однако, новые проблемы. Прежде всего это привело к перегрузке тюремной си­стемы. Тюремное заключение, являвшееся прежде од­ной из многих мер карательного воздействия, теперь стало главным средством решения проблемы преступ­ности. Пенитенциарии и другие учреждения для испол­нения наказания оказались переполненными. С 1814 по 1843 г. среднедневное число заключенных увеличи­лось с 550 до 2325, или от 61 человека до 179 человек в расчете на сто тысяч населения; иными словами, за тридцать лет оно утроилось.

Но снова произошло нечто такое, что оказало влия­ние на норвежское общество. Целая серия поправок к уголовному законодательству, принятых за период с 1842 г. до конца столетия, была направлена на сокра­щение сроков тюремного заключения либо на полный отказ от него. От пика, которого достигло число заключенных в 1843 г., Норвегия через 60 лет пришла к уровню 1814 г. С тех пор в Норвегии сохраняется приблизительно одно и то же число заключенных [11].

8. АНАЛОГИЯ С ЭКОНОМИКОЙ

Позвольте мне провести некоторую аналогию с эко­номикой, которая поможет глубже понять изменения, происходящие о наказанием.

Стоимость денег уменьшается либо увеличивается в результате инфляции либо дефляции. Но то же самое происходит и с карательным воздействием или ценой различных видов наказания. Когда ценность существо­вания, свободного от физической боли, увеличивает­ся — вследствие повышения общественной гигиены, улучшения медицинского обслуживания, распростране­ния анестевии, — то, вероятно, для искупления того же самого преступления можно причинить несколько мень­ше боли. Когда увеличивается ценность человеческой жизни, мы реже платим жизнью за то же самое пре­ступление. И поскольку жизнь и смерть представляют собой дихотомию, которая в шкале наказаний отража­ется неадекватно, преступления, совершение которых карается смертной кавнью, должны быть соответственно тяжелее, когда ценность жизни возрастает. Если по­вседневное существование характеризуется большей защищенностью от нужды, большим досугом, больши­ми возможностями для саморазвития личности, то тог­да совершение тех же самых преступлений может быть искуплено меньшей степенью лишения этих благ. Карательное воздействие одного дня в тюрьме увеличи­вается. Но, о другой стороны, когда цена денег падает, для возмещения тех же самых преступлений следует платить штраф большего размера.

Еще одну аналогию такого рода можно провести между условиями, существующими в сфере экономики, и условиями функционирования судебной системы. В судебной системе участвующие стороны — преступ­ники ,и, скажем, судьи — также не всегда согласны в оценке различных видов наказания. Для лица, приго­воренного к смертной казни, живнь, вероятно, значит больше, чем для тех, кто находится на безопасном рас­стоянии от смерти. Это утверждение справедливо и в отношении той жизни, которая протекает в условиях крайнего однообразия и скудости. Вместе о тем суще­ствуют некоторые признаки того, что те, кто претерпе­вает соответствующие наказания, придают меньше зна­чения физическим страданиям, чем те, кто эти наказа­ния назначает. Отдельные преступники предпочли бы порку пребыванию в хорошо оборудованной тюрьме. Есть и такие, которые предпочли бы порку даже психо­терапии. Но снова — точно так же, как в сфере тор­говли, — это не только вопрос рационального взвеши­вания величины страданий, причиняемых различными видами наказания. Некоторые из этих видов приобрели такую цену, что их больше нельзя применять. Как нельзя торговать священными предметами. Живнь и физическая неприкосновенность в определенные перио­ды и при определенных обстоятельствах приобретают такое значение, что это делает невозможным использо­вать в качестве наказания лишение жизни или пытку. Даже разнообразная пища и удобная постель могут приобрести такую ценность, что хлеб, вода и жесткая койка не смогут использоваться в качестве альтерна­тивы лишению свободы.

Однако в одном важном пункте аналогия с эконо­микой невозможна. Причинение боли представляет со­бой, конечно, более автократическое занятие, нежели торговля в условиях рыночной экономики. Уголовному преступнику иногда удается осуществить небольшие даневры с целью изменить условия обмена в свою.юльзу, но мы видели на примере 1815 г., что такого рода возможности быстро перекрываются поправками, вносимыми законодателем. Если назначение наказания может, таким образом, рассматриваться как разновид­ность обмена, то это такая разновидность, при которой одна иэ сторон контролирует процесс путем назначе­ния надлежащей цены. Решающее значение при этом имеют представления законодателей и судей о том, ка­кая цена являетоя «разумной». Здесь открываются большие возможности для изучения совпадений либо расхождений между мнениями противоположных сто­рон по поводу сделки, то есть по поводу того, является ли применяемая санкция разумной. В обществе, раз­деленном на слои, в значительной степени отличаю­щиеся друг от друга, следует, вероятно, ожидать мень­ше согласия, чем в обществе более эгалитарном.

Одна из сторон этого взаимодействия занимает осо­бо сильную позицию, поскольку именно она решает, какой критерий следует применить для оценки того, является ли санкция разумной. Эта сторона может ре­шить, что другая сторона должна получить за свое пре­ступление больше, чем это требуется, исходя из сооб­ражений простого возмездия или задач удержания. Смертная казнь подлежит оценке не только как сред­ство возмездия либо удержания других от совершения преступления. Соображения о спасении пропащей души — воздействие с «потусторонней» целью — могут послужить порой серьезным дополнительным основани­ем для принятия решения. Соответствующее обоснова-1 ние может получить и пытка. Физические страдания,! которые следовало бы назвать пыткой, могут причи- j няться также под видом «терапии», что хорошо демон-! стрирует метод так называемой аверсивной терапии.

То же самое мы обнаруживаем, когда обращаемся к вопросу об использовании в качестве наказания тю­ремного заключения. Предполагается, что с 1840 г. до наших дней карательное воздействие одного дня в тюрьме постоянно увеличивается. Поскольку жизнь вне тюрьмы изменилась к лучшему, а физические страда­ния отошли в прошлое, пребывание в тюрьме стано­вится постепенно все большим злом. Рассуждая обыч­ным образом, не трудно прийти к выводу, что и не­большой размер этого наказания является достаточным искуплением за совершение некоторых преступлений. Однако когда перед тюремным заключением ставятся другие цели, кроме простого возмездия и удержания, то это действует нейтрализующим образом.

В хорошо организованной системе юстиции тюрьмы не должны быть всего лишь заменой смертной казни и увечащих наказаний. Мало-помалу перед тюремным заключением ставится задача исправления преступ­ника.

Тюрьма одиночного заключения в Осло (Botsfen-gselet) — тюрьма пенсильванского типа, — построенная в 50-х годах прошлого века, представляет собой яркую демонстрацию этих идей. Скоро появились и другие идеи. Заключенный должен получать не только образо­вание, но и лечение. Правонарушителя наделяют но­вым статусом — сначала человека невежественного, а затем больного. Все это служит дополнительными ос­нованиями для назначения тюремного заключения и тем самым увеличивает вероятность более длительного пребывания в тюрьме. Но такие решения возможны, конечно, лишь в том случае, когда «условия сделки» определяет только одна из сторон. Другая сторона располагает небольшими возможностями — или вообще их не имеет, — чтобы избежать продления срока пре­бывания в заключении. По аналогии с торговлей мож­но сказать, что фирма, обладающая монополией на производство шоколада, отказывается снизить его цену, несмотря на падение цены соответствующего сырья, и вместо этого — чтобы не выглядеть уж совсем неразумной — прилагает пару карамелек к каждой плитке шоколада, продаваемого по прежней цене.

И снова открываются широкие возможности для исследования. Предполагается, что общество, разделен­ное на слои, в значительной степени отличающиеся друг от друга, будет меньше нуждаться в дополнитель­ных основаниях для применения тюремного заключе­ния, чем более эгалитарное общество. Жалобы па не­справедливость менее эффективны, если жалобщик далеко. Но эгалитарное общество постоянно будет добавлять к первоначальным простым соображениям возмездия и удержания новые соображения и расширять официальные основания для назначения наказания в виде тюремного заключения, включая сюда оказание помощи, образование и лечение. На последней стадии первоначальные соображения возмездия полностью исключаются и новые, дополнительные основания для применения тюремного заключения получают значение единственных оснований. На этой стадии заключенного обычно начинают называть обитателем, тюрьму — уч­реждением, совет по делам тюрем — попечительским советом. На этой же стадии проявляется также тен­денция передавать право назначать лишение свободы учреждениям, находящимся вне судебной систем,ы. Сравнительное изучение официальных оснований для лишения свободы в современном индустриальном обще­стве, вероятно, было бы весьма плодотворным.

Исходя из этого, полезно рассмотреть данные ста­тистики. Имевшее место с 1814 по 1840 г. увеличение числа заключенных, по-видимому, свидетельствует о том, что жизнь и физическая неприкосновенность при­обрели в тот период времени такую ценность, что пере­стали быть объектами карательного воздействия. Затем следует новый период, в течение которого карательное воздействие одного дня в тюрьме, по всей вероятности, неуклонно возрастало. Эта последняя тенденция была, однако, нейтрализована в конце прошлого века появ­лением целого ряда дополнительных оснований для назначения тюремного заключения. По-видимому, нет надобности подчеркивать, что такое толкование собы­тий требует подтверждения с помощью независимого показателя, показывающего, что жизнь и физическая неприкосновенность на протяжении рассматриваемого периода действительно поднялись в цене. Интуитивно представляется, что это должно быть так. Но следова­ло бы пойти дальше и собрать надежные статистиче­ские данные, касающиеся таких областей, как здраво­охранение, досуг и т. п.

4. АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ

Даже если согласиться о тем, что предложенное объяснение обладает «интуитивной вероятностью», сле­дует искать альтернативные объяснения. Простейшее и, следовательно, самое первое из таких объяснений состоит в том, что тенденции в изменении числа за­ключенных установлены неправильно или, уж во вся­ком случае, не имеют большого значения. Возможно, например, что иные формы лишения свободы так или иначе заменяют собой тюремное заключение. Это от­носится прежде всего к психиатрическим больницам и спецшколам, которые также могут использоваться как места лишения свободы. Таким образом, в любом слу­чае сокращение числа заключенных с начала 40-х го­дов прошлого века могло фактически и не иметь места.