Чтение онлайн

Решительность звучит в голосе Шона.

— Верно. И именно поэтому мы хотим, чтобы вы были частью нашей жизни. Но она моя жена, и я буду защищать ее отныне. Вопросы есть?

Папа делает два шага вперёд, но Данте встаёт между ними, предупреждая:

— Лука, остынь.

— Не смей говорить мне, чтобы я успокоился, когда речь идет о моей дочери, — рявкает папа.

— Сейчас все слишком накалено. Мы всё обсудим позже, — утверждает Данте.

— Мама, я хочу знать то, что ты мне не рассказываешь об этом черепе и папе. Я заслуживаю знать правду, — настаивает Фиона.

Бриджит вздыхает, качая головой.

— Нечего рассказывать. Всё, что я говорила Шону, правда. Это был просто рисунок, которым он был одержим, а затем выжег его на своем теле.

— Ты снова лжешь? — обвиняет Фиона.

Лицо Бриджит вытягивается, наполняясь новой порцией боли.

Данте указывает пальцем на Шона и Фиону.

— Вы должны перестать терзать мать. Вы знаете, почему вашей матери приходилось лгать вам все эти годы, и с тех пор она вам не лгала. Она не заслуживает вашего неуважения.

— Тогда расскажи правду, — настаивает Фиона.

— Я говорю правду, — кричит Бриджит.

Мама вмешивается:

— Я думаю, Данте прав. Все сейчас на взводе. Нам всем нужно остыть, Немного времени чтобы все это осмыслить. Лука, пойдем.

Папа смотрит на неё, не двигаясь.

Она смягчает тон и кладет руку ему на бицепс.

— Пожалуйста, Лука, пойдем.

Он, наконец, сдаётся. Бросает на Шона злой взгляд, на меня печальный, полный разочарования.

Он бормочет:

— Моя прекрасная figlia, — качает головой, и они уходят.

Моё сердце сжимается. Как бы я ни злилась на родителей, я никогда бы не захотела причинить им боль. А теперь именно это и произошло.

Данте говорит:

— Бриджит, пора идти.

Она плача переводит взгляд с Фионы на Шона.

— Всё, что я делала, было ради вас. Хотела бы я, чтобы вы поверили мне.

Шон вздыхает.

— Мы верим тебе, мама. Мы всегда верили тебе после того, как все стало известно.

— Только у нас остались вопросы, — добавляет Фиона.

Боль, страх и ужас отражаются на лице Бриджит.

Я этого не понимаю. Я знаю только то, что мне рассказали Фиона и Шон, немногое. Бриджит утверждала, что прятала их, что ей запрещали возвращаться в Чикаго, а если бы она ослушалась, её бы убили. О'Мелли простили её, когда узнали правду, и убедили Шона и Фиону сделать то же самое.

Однако Шон и Фиона всегда хотели узнать больше подробностей о том, кто эти люди, угрожавшие ей, и что случилось с их отцом. Она никогда не предоставляла им эту информацию, как и никто другой. Поэтому я могу понять их разочарование.

— Бриджит, пошли, — командует Данте, целуя её в лоб, бросает на Шона злой взгляд, мельком смотрит на мою шею, качает головой и уводит её.

Фиона не двигается.

Я подхожу к ней.

— Фиона.

Она резко оборачивается ко мне.

— При чём здесь мой папа?

Я качаю головой, пожимаю плечами и снова вру.

— Это просто рисунок, который Шон вспомнил и предложил нам сделать на себе.

Она смотрит на меня так, словно видит меня насквозь.

— Знаешь, что самое безумное, Зара?

У меня мурашки по коже.

— Что?

— Я доверяла тебе всю свою жизнь. Никогда не считала тебя лгуньёй. Но теперь я вижу, как ошибалась. — Она бросает взгляд на Шона. — А ты? — Слеза скатывается по ее щеке. Она усмехается. — Вы стоите друг друга. Поздравляю.

— Фиона! — в один голос воскликнули мы с Шоном.

Она уходит, а я стою, замерев на месте, осознавая, сколько боли мы причинили своим поступком.

Шон

На следующий день

По телу пробегает дрожь, и я стону.

— Именно так, душа моя.

Зара ухмыляется, замедляя свои движения.

— А что насчет этого?

— Я сказал не останавливаться, — шлёпаю её по попке, но не сильно.

Она взъерошивает мои волосы, продолжая так же мучительно медленно скользить своей киской по моему члену, проведя языком по моим губам.

Я хватаю ее за затылок и заставляю продолжить поцелуй, пока она не начинает всхлипывать и дрожать вокруг моей эрекции.

Хватаю её за бедро, бормочу:

— Ты маленькая вредина.

Она хихикает.

Я начинаю двигать её быстрее, вгоняя себя глубже.

— Шон, — выдыхает она, ее веки трепещут.

Я шлёпаю её по заднице сильнее, и она стонет, ее тело содрогается на мне.

— Тебе это нравится, — подначиваю её, снова шлёпая, одновременно толкаясь в неё.

— Блять! — выкрикивает она, закатывая глаза.

— Вот что бывает, когда ты ведёшь себя как непослушная маленькая вредина. Я должен напомнить тебе, кто здесь главный, — рычу сквозь зубы, толкаясь так сильно, как только могу, когда наши тела сливаются в поту.

— Ш-Шон! — заикаясь, вскрикивает она, её лицо заливается румянцем.

Я в последний раз с силой опускаю её на свой член, и воздух разрывает её громкий стон. Она падает на меня, дрожа в конвульсиях.

Я прижимаю ее к себе, ускоряя её движения, закрываю глаза, бормочу:

— Сексуальная маленькая вредина.

— Шон, — едва слышно шепчет она, уткнувшись лицом мне в грудь.

И всё просто ахуенно.

Она — совершенство.

Я до сих пор не могу поверить, что Зара моя жена. И я ни секунды не трачу зря.

Адреналин заполняет мои клетки, они вот-вот лопнут от напряжения.

Я снова шлёпаю её, мой пульсирующий член уходит ещё глубже в её киску.

Она стонет, её веки дрожат.

— Вот так, — хвалю я, чувствуя, как твердею внутри неё, заставляя её дрожать сильнее и всхлипывать.

Токи наслаждения разрывают мои нервы, эндорфины молнией проносятся по позвоночнику, а яйца сжимаются.

Раздается звонок в дверь.

Ее глаза распахиваются.

— Пусть уходят, — заявляю я, поднимая и опуская ее бедра.