Чтение онлайн

Снова раздается звонок в дверь, и громкий стук наполняет воздух.

Я кричу:

— Да отъебитесь уже!

Ее глаза расширяются.

— Давай, душа моя. Ещё чуть-чуть. — уговариваю её, толкаясь сильнее и шлёпая по попке.

— Шон, я... Ох, черт! — Ее глаза снова закатываются, а тело содрогается сильнее, чем когда-либо. Ее возбуждение заливает мой таз.

— Ты чертовски непослушная маленькая вредина! — хвалю её.

Из дверного звонка непрерывно доносятся звонки и сильные удары.

— Отвалите! — снова кричу я, и в этот момент мои яйца взрываются. Адреналин вырывается из меня, я стону, продолжая двигаться, пока не отдаю ей всё до последней капли.

Ее дрожь постепенно утихает.

Мы пытаемся отдышаться, в то время как звонок в дверь и стук всё ещё продолжается.

— Господи Иисусе. Да провалитесь вы уже! — снова кричу я.

Все ещё покрасневшая, Зара поднимает голову и морщится.

— Может, всё-таки откроем?

— К черту их, — бурчу я, прижимая её губы к своим.

Она хихикает мне в губы.

Но звонок и удары не прекращаются.

Я отрываюсь от её губ, раздражённо рыча:

— Да чтоб вас!

Она слезает с меня и встаёт.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

Она хватает халат и накидывает его.

— Пойду посмотрю, кто там.

— Какого чёрта, нет, — говорю я, вскакивая.

Она поднимает брови.

— Почему нет?

— Ты только что залила меня насквозь, — указываю я. — Моя жена не пойдет к двери, пахнущая так, будто ее только что трахнули.

Она ухмыляется.

— Правда? Хочешь поспорить?

— Не испытывай судьбу, — предупреждаю я.

Она начинает вальяжно идти к двери.

Я подхожу к ней сзади и прижимаю к стене.

Зара ахает.

— Ты держишь свою голую, сексуальную задницу, пахнущую соком твоей киски, в этой комнате.

Её губы дрожат от сдерживаемого смеха.

— Ты понимаешь, что теперь твоя кожа пропитана моим запахом?

Я ухмыляюсь.

— Ничего, позже ещё пропитаешь. Но из комнаты ни ногой.

Она хихикает.

— Хорошо, дорогой муженёк. Поторопись, пока кто-то не выломал входную дверь.

Я ворчу, раздраженный тем, кто снаружи. Я хватаю полотенце, обматываю его вокруг бедер и направляюсь к входной двери.

— Господи Иисусе! Прекрати это делать, — рявкаю я, затем резко распахиваю дверь и замираю.

Бёрн выгибает брови, насмехаясь:

— Что-то не так с твоим дверным звонком?

— Нет, с моим дверным звонком все в порядке. У тебя проблемы с пальцем?

— Ты не открывал.

— Я был занят, — отвечаю я.

Он усмехается, глядя на мое полотенце.

— Вижу.

— Что такого важного?

— А ты меня не впустишь?

Я ворчу:

— Ладно, входи. — я отступаю.

Он входит в прихожую, закрывает дверь и машет передо мной книгой, заявляя:

— Я принёс кое-что для тебя и твоей жены.

Моё нутро сжимается. Я не люблю сюрпризы от Преисподней. Может, когда-нибудь привыкну, но сейчас я им не доверяю. Поэтому я осторожно спрашиваю:

— И что же это?

— Это законы, которые написал твой отец.

Моя грудь сжимается, а сердце колотится быстрее. Я ошеломлённо смотрю на книгу.

Он снова трясёт ею, как приманкой, спрашивая:

— Ну, не хочешь узнать, какие законы он для нас установил?

Я смотрю на него, признаваясь:

— Даже не знаю, хочу ли. Похоже на ловушку.

Он щурится.

— Никакой ловушки, сынок.

— Точно? Ты в этом уверен? — спрашиваю я.

— Конечно. Зачем мне тебя обманывать?

— А почему бы и нет?

В его глазах появляется боль.

— Ты правда так обо мне думаешь?

Я молчу.

Он скрещивает руки на груди.

— Разве не я прикрывал твою спину все это время?

— Разве? — спрашиваю я, все еще с подозрением.

Гнев вспыхивает, заменяя боль. Он указывает на меня.

— Да. И твой отец был бы разочарован, увидев, что ты сомневаешься в моей верности, когда мы были так близки.

Я выпалил:

— Это ты говоришь, что были близки.

— Мы были близки, — настаивает он строгим тоном.

Я пристальнее изучаю его и спрашиваю:

— Тогда почему моя мать тебя не знает?

Его глаза расширяются.

— Ты спрашивал её обо мне?

Я качаю головой.

— Нет.

— И правильно. Ей не нужно знать. И тебе не стоит её спрашивать.

— Почему это?

— Потому что не стоит вовлекать маму в дела, в которые ей не следует вмешиваться, — утверждает он.

— То есть в книге ничего такого, о чём знала бы мама? Мой отец никогда даже не заикался обо всем этом? — спрашиваю я, не в силах поверить, и хватаю книгу.

Он колеблется.

Холодок пробегает по моей спине.

— А. Значит, есть что-то, о чем она знает?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю, что происходит в браке.

Я усмехаюсь.

— Правда? Странно, почему-то кажется, ты многое знаешь о моём.

Он морщит лоб.

— Нет, не знаю, сынок.

Я молча сверлю его взглядом.

Он сдаётся первым:

— Вот правила. Вам с Зарой нужно выучить их наизусть. Их написал твой отец. У каждого закона есть причина, и будут моменты, когда эти правила вступят в силу. И однажды вы поймёте, зачем они нужны.

— Снова загадки, — огрызаюсь я.

— Я тебя обидел, дружище? — спрашивает он.

Я просто смотрю на него.

Он добавляет:

— Кажется, ты сегодня на меня зол.

Я думаю о его вопросе, затем вспоминаю все свои взаимодействия с ним. У меня нет причин злиться на Бёрна. Поэтому я извиняюсь.

— Мне жаль. Ты просто застал меня в неподходящее время.

— Правда? — Он смотрит на мое полотенце и отступает, ухмыляясь. Он говорит: — Извини. Ладно, сынок, наслаждайся медовым месяцем, пока можешь.