Чтение онлайн

– Он удивился, когда узнал, что ты можешь любить.

– Он ничего не знает о чистой любви, он понимает только страсть.

– Я не понимаю ни того, ни другого, – Корнелио покачал головой. Фелиция тесно прижалась к нему, её пальцы поглаживали мочку его уха. Он почувствовал слабое головокружение и прилив крови внизу. Греховное желание, которое он столько лет пытался подавлять. Корнелио понимал, что еще немного, и он сломается.

– Я тоже ничего не знаю о любви и страсти, – Фелиция обхватила голову охотника, поглаживая подушечкой большого пальца его шрам. – Я первый раз стою к мужчине так близко.

Корнелио снова попытался отстраниться. – Ты же распутный демон. У демонов есть девственность?

– Я лишь наполовину демон. – Фелиция отпустила его голову и сделала шаг назад. – Я бы никогда, никому, кроме любимого не позволила бы прикоснуться к своему телу. Почему ты хочешь обидеть меня?

– Я… не хочу. Просто пытаюсь свалить вину за мой грех на тебя.

– Оставь эти мысли, – Фелиция вновь приблизилась. Корнелио уже не пытался вырваться из её объятий. – Экхалор освятил союз, совершаемый по любви. – Она мягко коснулась губами его уха и потерлась нежной кожей щеки о его колючую бороду.

– Я думал, что ты ничего не знаешь об экхалорианстве.

– Только это. Отец сказал мне эти слова, когда впервые сообщил правду о матери.

– Твоя мать любила?

– Я думаю, да.

– Это невозможно.

– Знаешь как Роадранер делал новых демонов? Его слуги похищали нерожденных детей, прямо из утробы их матерей, он вливал в них магию, меняя и искажая замысел Экхалора. Так он делал новых слуг, могущественных и испорченных. Но в глубине души они оставались людьми. А моя мать больше остальных.

Корнелио чувствовал себя Экхалором, что противостоял искушению перед блудницей. Но Корнелио не был Экхалором и проиграл чарам Фелиции.

– Наверное, твоя мать была демоном-искусителем, – Корнелио обнял Фелицию и теснее прижал к груди. Охотнику показалось, что он прыгнул в бурлящие воды водопада и избавился ото всех преград на свете. Он часто дышал, все активнее ощупывая женское тело в своих руках.

– Это байка… Таких демонов… не существует, – Фелиция как одержимая вцепилась в него и кусала его губы, осыпала поцелуями лицо, словно не верила возможности творить с Корнелио что ей только угодно.

– Тогда почему ты так обольстительна?

– А почему ты… настолько мужественен? – магичка сжала мышцы его груди и, наконец, позволила их губам объединиться. Магичка и охотник наслаждались первым в своей жизни поцелуем, не замечая холод и усталость, они забыли о Роадранере, Экхалоре, долге, грехе и стыдливости.

Корнелио начал бороться с её одеждой, нежно, но настойчиво. Глаза Фелиции подернулись дымкой, она расслаблено запрокинула голову, она смотрела на Корнелио словно пьяная. Охотник уткнулся в её длинную шею, щекоча кожу колючими волосами, пыльный и потный вкус её шеи показался Корнелио вкусом великолепного терпкого вина, которое он жадно пытался испить. Их одежда, превратившаяся в бесполезные тряпки, полетела на пол, пытаясь до конца выполнить свою функцию и уберечь их разгоряченные тела от холода мраморных плит.

Корнелио нежно положил магичку, она оплела руками его шею, увлекая за собой. Охотнику еще не доводилось видеть женщину голой и он чувствовал пьянящий жар, рассматривая её тело, а она стыдливо сжимала бедра, борясь с желанием сдать эту последнюю линию защиты.

Корнелио уперся руками над своей прелестницей, его нательная молния свесилась над девушкой, касаясь холодным кончиком её кожи. Охотник обхватил цепочку рукой, собираясь закинуть молнию на спину, но внезапно его накрыло греховное желание, и он, словно потеряв последние остатки благочестия, принялся водить молнией по её телу, задевая чувствительные рычажки, которые приводили её в исступление. Фелиция дергалась и старалась уйти с пути молнии.

Корнелио почувствовал укол стыда, который наконец-то одержал вверх над страстью. Он забросил священный знак на спину и уперся носом в пол около её уха. – Надеюсь, священный металл не обжег твоей демонической кожи?

– Мне кажется, что-то другое обжигает мою кожу, – хрипло, с безумными глазами прошептала Фелиция.

Корнелио чувствовал, как упирается в её бедро. Фелиция пробежала руками по мужскому телу. Охотник чуть слышно застонал и поцеловал магичку. В этот раз поцелуй был намного короче, но в него он вложил все своей восхищение и желание, проникнув языком между нижним рядом зубов и губой.

– Я так люблю тебя, – прошептала Фелиция, – мне кажется, я бы забралась тебе под кожу, лишь бы быть рядом, плотнее, ближе!

Корнелио не ответил. Его рука скользнула между бедер девушки, Фелиция чуть раздвинула их, позволил пальцам охотника скользнуть по влажной коже, и он слегка задел её. Фелиция громко выдохнула, изогнув спину, а Корнелио прижался к ней, как бы уговаривая девушку открыться ему.

Фелиция ощущала его над собой, такого твердого и сильного, её пальцы ощупывали тугие, словно свитые из морских канатов, мышцы, а его твердость просто сводила магичку с ума.

«Как же это страшно, – мысли бессвязно роились в её голове, – а еще так сладко, он такой горячий, так пахнет! Он смог простить меня! Почему же ты такой твердый! Твои глаза… какие красивые серебряные глаза, так и хочется, чтобы ты любил меня этими глазами. Нет! Я хочу кое-чего еще! Пусть он уже возьмет меня. Но, как же страшно, и как же хочется!»

Девушка под Корнелио начала меняться. Вокруг её больших глаз вновь появились черные штрихи, волосы покраснели, а на подбородке и шее появились едва различимые алые узоры. Но сейчас даже демоническая сущность девушки не была способна остановить его желание. Он начал следовать языком по этим узорам, и там, где он касался, они становились ярче и больше.

– Покори свою демоницу, охотник, – прошептала Фелиция, сдавая последний рубеж защиты. Она скинула последние цепи стыдливости.

– Ты прекрасна, – прошептал охотник. Он замер. Фелиция словно задыхалась, хрипло и жадно хватая воздух, её затуманенный взор остановился на лице Корнелио.

– Быстрее, прошу!

Корнелио чувствовал, что их тела слились в единое целое, ему казалось, что он уловил боль и наслаждение в отражении её глаз. Узоры на теле девушки вспыхнули ярче, Фелиция закусила губу, гримаса боли исказила лицо, тихий стон сорвался с губ, волосы, разметавшиеся по полу, были цвета крови, обозначившей их союз.

Он замер, боясь причинить боль. Фелиция захныкала, нежно поглаживая его грудь. – Прошу, – прошептала она. Корнелио не умел быть нежным, но сейчас он вложил все свои силы в то, чтобы доставить ей наслаждение. Он сдерживал себя, подавлял животную страсть, старался отвлечься от умопомрачительных ощущений, его тело подергивало, когда он пытался не поддаться щекочущему зуду, он боялся потерять контроль и быть слишком груб с ней.

Фелиция уже давно потеряла всякий контроль, она стонала, металась под ним, она щипала и царапала Корнелио, припала губами и зубами к его шее, стараясь оставить как можно больше следов, отметить, обозначить, заклеймить. Она стремилась поддаться навстречу его движению, стремилась поглотить его, принять целиком.