Чтение онлайн

– Это раздражало людей? – уточнил Судья.

Болдин ответил:

– Да. Возможно, они чувствовали, кто в действительности командует государством, – но на матриархат-то согласия не давали! И потекли письма в Кремль. Сначала недовольство поведением генсекши выражали отдельные граждане, затем жаловаться стали секретари парткомов, а с ними подписывались целые партийные организации подчас крупных предприятий…

– Подсудимый, вы понимали, что это бесит людей? – спросила Прокурор, но ответа не дождалась.

А Болдин продолжал:

– Чета необыкновенно много ездила по стране и миру. Однажды Раиса Максимовна потребовала отмечать их маршруты на особой карте, я позвонил картографам. Постепенно Москва на этой схеме превратилась в солнце: красные лучи – линии маршрутов – от нее разлетелись повсюду. Горбачевы посетили больше стран, чем все остальные генсеки, вместе взятые.

Болдин сделал паузу. А Горбачев вдруг поднял руку и попросил – робко, как ребенок:

– Скажите… а можно мне ее увидеть?

Зал мигом притих. Все знали, что этот бетонный атеист никогда не верил ни в Бога, ни в загробный мир. Подобных слов от него никто не ждал.

Судья минуту смотрел на подсудимого, читал что-то в его глазах. И тихо ответил:

– Извольте.

Дверь открылась, и в просвете возникла женская фигура.

Горбачев встал.

Раиса медленно шла между кресел, вся публика смотрела на нее. Но мое внимание приковал ее муж. Он снял очки. Надел. Снова снял и дрожащими руками протер их – даже не платком, а галстуком.

Я наконец увидел в нем что-то человеческое…

Раиса подошла вплотную и остановилась. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и не шевелясь. Я невольно отвел взгляд. Искрилось там что-то такое, что посторонним трогать нельзя.

– Товарищи… – вырвалось у Горбачева из какого-то давно задавленного подсознания. – Можно нам?…

– Конечно, – ответил Судья. – Перерыв.

Все исчезло.

Я вновь очутился в зале; не знаю как. Все было по-прежнему, Горбачев опять сидел непроницаемо-глиняный. Яковлев, казалось, дремал.

Возвращать Болдина Адвокат не захотел – видать, боялся, что опять возникнет эмоциональная сцена и придется терять нить. Он возгласил:

– Приглашается свидетель Островский!

Неужто драматург из девятнадцатого века?! Он-то тут каким боком?

Но нет.

Вошел пожилой грузный дядечка в обычном пиджаке. Как я позже выяснил – доктор исторических наук, профессор питерского вуза. Осматривался он с большим любопытством, а заметив генсека на скамье подсудимых, не сдержал радостной улыбки.

Вот таких людей приходится вызывать защите… Неужто вообще никого нет, кто огорчился бы, узнав, что Горбачева судят?!

– Александр Владимирович, пожалуйста, расскажите о том, кто управлял моим подзащитным при развале СССР.

Историк заговорил. Голос его оказался высоким и довольно резким.

– Здравствуйте. Начать я хочу вот с чего. Перестройка в Советском Союзе уже однажды запускалась, у Горбачева был предтеча. И это не кто иной, как Никита Сергеевич Хрущев. Он делал практически все то же самое, что затем повторил сидящий в этом зале господин.

Вот почему мне казалось, что оба широкоплеших генсека чем-то неуловимо схожи!

– Что вы имеете в виду? – спросила Прокурор.

Островский пояснил:

– Да все подряд. Скажем, уничтожение Вооруженных сил. Сравните: в 1953-м в Советской армии было 5,4 миллиона человек, в начале шестидесятых оказалось 2,4 миллиона [238] . Более чем двукратное сокращение за считаные годы – притом что Запад вел против нас холодную войну.

– Да, знакомо, – качнула головой Прокурор.

Адвокат не возражал, что она перехватила инициативу: любая злая правда о предшественниках облегчала вину его клиента.

– Более того, планировалось принятие новой Конституции (1964 года), по которой союзные республики получали собственные вооруженные силы! – сообщил Островский. – Сами понимаете, это вернейший шаг к распаду. Далее. В 1956 году в СССР обсуждались планы объединения Германии [239] . Как мы с вами знаем, Горбачев довел это славное дело до конца.

– А в экономике что происходило? – спросил Адвокат со скорбной миной.

Историк укрепил худшие опасения:

– Хрущев снижал ее управляемость: в 1953-м планируемых показателей было 9490, в 1958-м – 1780. Фактически, он вводил нерегулируемый рынок.

– Неужели уже Хрущев? – удивились в зале.

Свидетель подтвердил:

– Да. Он же распылял экономику, лишал ее центрального подчинения. В 1953-м бюджет распределялся так: 79 процентов – союзный, 21 процент – республиканские; а в 1965-м стало соответственно: 42 процента и 58 процентов. Страна теряла единство, расползалась на регионы.

– А что там с отдачей Крыма? – подсказали из публики.

– В феврале 1954 года Крымскую область передали из России в состав УССР. При этом нарушили целый ворох законов. Прежде всего, по тогдашней Конституции изменять границы республик могли лишь их Верховные Советы, но дело решили Президиумы этих Советов, что не входило в их компетенцию. Есть и другие «мелочи», которые делают передачу юридически ничтожной [240] .

– Зачем Хрущев это сделал? – спросила Прокурор.

Историк ответил:

– Его сын Сергей объяснил так: после войны начали строить Северо-Крымский канал [241] , ведущий в Крым от Каховского водохранилища. Госплан обеспокоился тем, что канал начинался в одной республике, а заканчивался в другой. Это проблемно, поскольку правительствам республик придется постоянно увязывать работы между собой. И решили упростить дело, передав Крым Украине [242] .

– Вы считаете, это правда?