Чтение онлайн

Советские исследователи косноязычны и не могут подчеркнуть, что Польша была создана не только политическими силами, но и силами экономическими (металлургические и гончарные центры, торжища), которые тоже сильно смешивали население и приковывали его к определенным местам. Из "Истории древнепольского государства" видно, что эти силы были не меньшими, чем силы национально-политические, а, может, в некоторых случаях они были большими. Но все это надо еще разыскать в словесной шелухе ученых, спрятанных под тремя замками дополнений, определений, обстоятельств времени, места и в «хвостах» придаточных предложений!

Экономическая необходимость была причиной национальной необходимости, а какое-то племя, которое больше всего ощущало в себе эту необходимость, заставило другие племена не только принять эту необходимость, но и подчиниться этому племени. Подробности этого процесса, конечно, ускользают от нас, а источников об этом нет.

Однако, еще Киевская летопись[380] называет две ветви Поляков, которых она именует Ляхами: Полян и Мазовшан. "Эти сведения дополняют и другие, современные источники", — говорит Л. Нидерле. — "Учредительная грамота Пражского епископства под 973 годом", затем "Житие св. Мефодия", "Описание путешествия короля Альфреда" и "Сообщения Географа Баварского", а также другие данные, свидетельствующие, что в области, первоначально занимавшейся этой группой Славян, обитали следующие племена: «Висляне» ("Уисляне" Географа Баварского) в верховьях Вислы, в позднейшей так называемой «Малопольше», с центрами Краков и Сандомир (Сандомеж); «Поляне» ("Пулани", «Полони», "Полани"), называвшиеся так по «полю» (равнине), на которой они обитали по обоим берегам Варты. Область Полян помещалась между Лютичами, Поморянами, Слензанами и Мазурами, т. е. между рекой Нотец, низовьями Варты, средним Одером (Одрой), доходя на востоке до Ленчицы и Серадза, обитателями которых были уже другие племена, вскоре объединившиеся с Полянами. Птолемей представлял Венед-Славян как многочисленный народ, расселившийся за Вислой, между Балтийским морем (Венедский залив), Карпатами (Венедские горы) и землями Певкинов и Феннов". (См. "Слав. древности", стр. 38).

Очевидно, Славяне, о которых говорится, что они были «Вендами», в первые века нашей эры в значительной мере подходят под понятие «Поляки». В храбрости им нельзя отказать и сегодня! В древности они могли быть еще воинственней.

Тацит колебался, причислять ли Вендов к Сарматам или к Германцам, но кончил тем, что считал их Германцами. В наши времена их считают даже «Кельтами» без всяких на то оснований.

Все потому, что неизвестно, "что скажут Немцы". Мы же говорим теперь, что мнение Немцев нас отнюдь не устрашает. Ну и что же? Говорить можно что угодно, а вот доказать можно далеко не всё.

Л. Нидерле говорит, что "древнюю область между верховьями реки Нотец и Вислой населили Куявяне,[381] однако упоминаются они лишь позднее, в хронике Кадлубека и Богухвала." Тот факт, что они не были упомянуты хронологически раньше, Л. Нидерле использует, чтобы отрицать их существование до этой даты. Этот метод, конечно, очень удобен для антиславянской точки зрения, но очень неудобен для нас. Мы считаем, что всякий упоминаемый факт существовал уже задолго до его упоминания. Считать, что он существовал лишь с момента упоминания заведомо неправильно.

Мы же должны во что бы то ни стало стремиться к истине, и тогда окажется, что врагами нашими заглушено, замолчано огромное наше прошлое и что ими же нам внушена неправильная, искаженная мысль о нас самих. Вот за это и борется автор настоящей книги.

Правда, совершенно точный, известный факт лучше, нежели общее положение, нечто туманное, не имеющее определенных границ. Однако, если факты скрыты или уничтожены, то общее положение — тоже хорошо. Оно препятствует возникновению неверного утверждения. Поэтому мы и не можем согласиться с точкой зрения Л. Нидерле. Наконец, он и сам позже сожалел о своем "норманизме".

При князе Мечиславе[382] Поляне присоединили другие племена, а в конце Х-го века, при Болеславе[383] ([в] 992—1025 гг.) объединение было закончено, так как этому в большой мере способствовало наступление Германцев на полабских Славян. Это сопровождалось, как всегда, разжиганием славянских внутренних противоречий, натравливанием одних против других и т. д. Болеслав боролся с этим твердой рукой и считал, что только создание крепкой Польской державы положит конец немецкому натиску. В то же время бежавшие из Полабии Славяне[384] сообщали, что делалось на родине.

Поляки объединились. Однако, держава Болеслава просуществовала недолго.

Полянская земля служила колыбелью Польши, что видно из старой народной традиции, указывающей первые народные, политические, религиозные центры в Гнезно,[385] Крушвиде и Познани. В 968 году в Познани было организовано первое Польское епископство.

Сведений о Мазовшанах, позже — Мазурах, тоже немного.[386] Они занимали земли по средней Висле, к востоку от Полян[387] и к северу от Свентокшинских гор. О племени Слензян[388] на верхней Одре, между реками Боброй и Вислой, мы знаем, что в Х-ом веке в их состав входил ряд более мелких племен. Два источника говорят об этом: Учредительная грамота Пражского епископства и Географ Баварский. Они называют Бобрян (Бобжан) на реке Бобре и Гвизде, Дедошан (Дзядошан) на нижней Бобре, Ополян у Полья и Требовян (Тшебовян), живших на сербских землях.[389] О Хорватах, которых возможно локализировать на верхней Одре и которых некоторые польские историки называют "польскими Хорватами" (см. книги А. Беловского, С. Смолки, Е. Богуславского, Бобринского, Бартошевича и т. д. См. "Слов. Старожитности", III, стр. 224) [сведений мало]. Хотя [известно, что] Хорваты, как и Сербы, были разорваны Великим переселением народов и отброшены то туда, то сюда. Так, несомненно, югославские Хорваты и Белые Хорваты на Днестре если не один и тот же народ, то народ весьма близкий по языку и обычаям. Карпы, или Хорпы, и Хорваты, вероятно, тоже синонимы, и считаются отдельными только благодаря усилиям немецких исследователей, для которых такое разделение очень удобно. Мы же с этим разделением не согласны.

На вопрос, когда такие разделения возникли, при каких вождях, князьях или иных обстоятельствах, мы ответить не можем. Однако, это ничуть не значит, что они[390] были глубокими и непоправимыми. Больше того, мы уверены, что будь обстоятельства иными, разделения бы сгладились и исчезли. Славяне легко принимали, например, Кельтов в свою среду, ибо знали, сколь опасно жить даже отдельным родам, а не только людям. Потому они брали их под свою защиту. Тем более принимали они остатки племен славянского корня.

Что касается отдельных родов, семей или даже воинов, то их принимали как своих, защищали и заботились о них как о своих же. Это верно целиком для восточных Славян и верно в большой мере для Славян западных.

Киевский летописец назвал Ляхами целую ветвь западных Славян, к которым присчитывает Полян, Мазовшан, Лютичей, Поморян, Вятичей и Радимичей. Византийский летописец Киннамос (II, 18), его современник, говорит: "Лехои, Скифские люди". Сюда следует также отнести название «Лингонес» Фомы (?) Сплитского (VII: "венерунт де патрибус Полоние, кви Лигнонес аппелантур", "Салон. История").

Польские историки Ляхов вначале не называют, а появляются они в Хронике Кадлубека, в Х-ой главе «Лехиты». Л. Нидерле думает, что позднейшие польские историки их "отсюда и взяли", забывая, что сам Кадлубек их "взял откуда-то"… Ведь в его время существовало множество преданий, легенд и старых сказов или песен. Кроме того, и археологические изыскания целиком опровергают предвзятость Л. Нидерле.

Ляхи существовали. Это были более западные Славяне, подавшиеся на польские земли под давлением Германцев. Иначе говоря, это были те же «Варяги», только в польской истории, которых "польские норманисты" не успели "подфабрить"[391] под "Норманов".

Зато в польской истории сумели истребить все, что было до Х-го века. Так, без археологии можно сказать, что до принятия христианства "Поляков не было". Сделали ли это только католические проповедники или им помогали еще и Немцы, мы твердо сказать не можем, но думаем, что и те, и другие. Нам известны методы "западных христиан" в Аляске, в современной Польше, на Балканах и в Галичине. По ним мы безошибочно узнаем и то, что делалось в древние времена.

"Лехиты" недаром упоминаются в польской истории. Это были "Ляхи вообще", к которым принадлежат и Поляки, т. е. люди западной ветви Славянства. Нам, Русам, они далеки, потому что они западной ветви, но они же близки, потому что они тоже Славяне.