Прекрасная вдова
Шрифт:
Его грубо сработанное лицо принимает такое нежное и мечтательное выражение, что я почти готов принять католическую веру и перекреститься от умиления.
– Все время только об этом и думаю, сэр.
От изумления роняю бритву. Бартон с идиотской улыбкой на губах не мигая смотрит в пустоту. Похоже, он уже думает о брачном ложе и вечной супружеской верности. Я поднимаю бритву и споласкиваю ее в воде. Слугам Оттеруэла можно простить. Они уже давно позабыли о своих прямых обязанностях, превратившись в звезд театральной сцены. Вот и Бартон, похоже, решил последовать их примеру. Он равнодушно наблюдает за тем, как я беру у него полотенце и промокаю лицо.
– Ты уж прости меня, – окончательно сдаюсь я.
Он великодушно кивает мне в ответ и подает шейный платок. Ни к чему пустые разговоры. Мы и так с полуслова понимаем друг друга. Без денег Бартон не сможет жениться на Мэри. С деньгами, полученными от ее госпожи, он тоже не сможет жениться. Когда это происходит, мы, по своему обыкновению, спешим делать ноги. Наверное, за все годы, проведенные вместе, ему удалось что-то накопить. Я сомневаюсь, что он вправе предлагать честной девушке руку. Чем он будет зарабатывать на жизнь? Он тот еще плут, но работник из него никакой. Бартон и сам все понимает. Театрально вздыхая, он выливает мыльную воду в ведро.
Повязываю шейный платок и подхожу к окну, из которого открывается чудный вид на сад. Кэролайн прогуливается у цветочных клумб и время от времени заглядывает в книгу. Она, верно, повторяет свою роль. Мы все только и делаем, что учим текст пьесы. В последнее время Оттеруэл недоволен нами. Он явно нервничает перед премьерой.
В который раз отмечаю про себя, что не могу оторвать взгляда от этой женщины. Мне предстоит соблазнить ее как можно Скорее. Соблазнить и воспользоваться ее деньгами.
Собственная нерешительность приводит меня в бешенство. К черту пьесу, к черту сентиментальность, которая делает меня размазней. Что же в ней такого, что заставляет восхищаться каждым ее движением? Мне следовало давно соблазнить ее и исчезнуть. И все же я медлю. Снова и снова воскрешаю в памяти эту картину. Она, озаренная лучами солнца, держит младенца на руках. Словно мадонна, сошедшая с полотен итальянских мастеров. Нежный взгляд и улыбка на устах... Деревянный стол, вычищенный добела, глиняная посуда, кувшин с цветами. Игра света и тени.
Она поцеловала и сказала, что благодарна мне. Не понимаю за что, пройдет несколько дней, я исчезну, прихватив ее деньги. Вот тогда-то она поймет, кто я такой на самом деле. Посмеется над милым приключением. Быть может, вздохнет с грустью. И успокоится на мысли, что ее деньги не были потрачены зря. Я вспоминаю о серьгах. Не забыть бы вернуть их.
Леди Кэролайн Элмхерст
Я решаю написать письмо моей сестрице Джейн. После смерти Бладжа я обосновалась в Лондоне и через какое-то время вышла замуж за Элмхерста. Вскоре мы поссорились с ней. До сих пор я не понимаю причину этой ссоры. Ее муж – священник, она должна была одобрить этот брак. В конце концов, это лучше, чем находиться в унизительном положении любовницы. Забыв о прошлых обидах, я решаюсь сделать первый шаг к примирению. Уверена, что я ее удивлю своим поступком. Осознание собственного смирения и великодушия несколько поднимает мне настроение.
Завтрак оказывается сущей пыткой. Нежные взгляды и воркованье Тома и Фанни. Он намазывает вареньем гренку для нее. Она, многозначительно поглядывая на него, размешивает ложечкой сахар в его чашке. Касание ног под столом, столь очевидное для всех. Все это повторяется изо дня в день, с момента объявления их помолвки.
Я страшно завидую. Я тоже хочу быть любимой и обмениваться с Конгривансом игривыми взглядами и глупыми шутками. Я хочу таких же нежных отношений, как у Оттеруэлов и Линсли. Я хочу говорить о венчании, новых платьях, знакомстве с родственниками, свадебном путешествии и медовом месяце. Именно поэтому я решаюсь написать своей сестре. Черновик готов. Он пестрит вычеркнутыми строчками. Беру письмо и выхожу в сад. Мне предстоит проветрить голову и еще раз перечитать письмо.
Дорогая сестра!
Надеюсь, что преподобный Паргетер, а также Томас, Питер, Пол, Генри, Роберт, Энн, Аннабель, Кэтрин, Катарина, мои
Сейчас я в гостях у лорда и леди Оттеруэл и вместе с другими уважаемыми людьми благородного происхождения принимаю участие в
Дорогая сестра, у меня хорошие новости. Я познакомилась с удивительным мужчиной. Он красив, богат и отвечает мне взаимностью.
Я часто вспоминаю, как
Кэролайн
Что ж, теперь осталось переписать письмо набело.
Иду в глубь сада и вижу престранную картину. Над клумбой склонилась грузная фигура. Да это Бартон! Он без стеснения рвет цветы с клумбы Оттеруэла. Увалень подносит букет к носу. Его лицо меняется до неузнаваемости и становится очень странным и нежным. Не сомневаюсь, букет предназначается Мэри. Она уже не раз появлялась передо мной с цветами, приколотыми к платью.
Бартон видит меня, прячет розы за спину и снимает шляпу.
– Доброе утро, миледи.
– Доброе утро, Бартон. Не знала, что вы любите цветы.
Он краснеет и бормочет что-то невнятное. Затем улыбка озаряет его лицо.
– Мне дали роль в пьесе, миледи.
– Да что вы говорите! Надеюсь, ему не доверили роль феи.
– Так оно и есть, миледи. Я буду играть столяра Пилу вместо одного из здешних лакеев. У бедняги – огромный фурункул на... В общем, он не может сидеть. А еще меня обмажут штукатуркой, и я буду изображать стену, через которую будут перешептываться Пирам и Фисба.
– Не сомневаюсь, что у вас все получится, – искренне говорю я.
– Благодарю вас, миледи. Вы увидите меня с бородой. Иногда я примеряю ее. Вот и теперь представился случай.
– Вам часто приходится выдавать себя за другого?
– Нет, миледи, не часто. Иногда мы с господином...
Он смущенно замолкает.
Ах да! Я забыла о том, что Конгриванс был шпионом. Не на шутку испугавшись, что Бартон раскроет мне государственную тайну, я спешу остановить его:
– Нет-нет, Бартон, прошу вас, не продолжайте. Я все понимаю.