Чтение онлайн

Как только дверь с глухим хлопком захлопывается, я подхожу к нашей шахматной доске и переворачиваю её, разбрасывая фигуры по полу — как его лживое обещание.

ДОКТОР ВАЙС

Ночь седьмая

Заходи внутрь, схвати дорожные сумки, въезжай в хижину. Никаких разговоров с персоналом — ни шагу в сторону.

— Вот все распечатанные расшифровки и записанные видеофайлы за первые дни мисс Претти в хижине, — Шелдон вручает мне папку, как только я возвращаюсь в главный офис. — Я также отправил цифровые копии в команду поведенческого анализа.

— Благодарю. Охранники проверили и одобрили мои сумки на ночь? — спрашиваю я. — Могу ли я заселиться в хижину?

— Всё опечатано и ждёт тебя в коридоре. — Он складывает руки. — Почему ты вообще переезжаешь в хижину в этот момент?

— Ну, у нас уже седьмой день, Шелдон, — отвечаю я. — Если я не начну часть «эксперимента», её пребывание потеряет смысл.

— Я видел, как она говорила, что хочет вернуться в тюрьму. — Он пожимает плечами. — Думаю, стоит пойти ей навстречу.

— Она этого не имела в виду, — говорю я.

— Откуда ты знаешь?

Я стучу пальцами по папке, взвешивая слова. Я видел это в её глазах — мелькнувшую боль за гневом, треснувший звук в голосе, когда она клялась, что не врёт. Она слишком сдержанна ради своего же блага, но не заметила, что глаза предают её. Глубоко в зелёных радужках — правда, бьющаяся чуть под поверхностью; они же показывают, что она не совершала этих убийств.

— Просто доверься мне, — могу сказать лишь я. — Мне нормально, если она останется до конца эксперимента.

— А ты нормально относишься к тому, что она может разрушить всё в твоей хижине?

— Что? — У меня дергается челюсть. — О чём ты говоришь?

— Увидь сам. — Он щёлкает пультом, и вся стена с экранами оживает.

— Да пошла ты! — Сейди кричит, метая стул в книжную полку. Книги разлетаются, как листья в бурю; за ней — разбитые лампы, вывернутые ящики. У меня начинает кипеть кровь, когда она подходит к окну гостиной и рвёт шторы.

Это не по плану. Она должна распадаться постепенно, а не всё сразу. Но я не могу отвести взгляд… не могу перестать доказывать себе, что прав.

— Эти записи просматриваемы прямо сейчас только нами, да? — спрашиваю я.

— Да, сэр, — отвечает он. — У нас по-прежнему пятичасовая задержка, которую вы настаивали для всех пациентов.

— Покажи, что сейчас видят офицеры и поведенческие врачи.

— Хорошо, э-э… — Он перематывает запись и останавливается на моём сеансе с Сейди.

— Когда у тебя день рождения? — спрашиваю я её на экране.

— Тридцать первого октября.

— Хэллоуин?

— Да.

— Интересно. Откуда вы родом?

— Ладно. — Я закатываю рукава. — Как только эта сессия закончится, поставь петлю с её сном на следующие шесть часов.

— Что? — Брови у него подскакивают. — Почему?

— Просто сделай это. — Я смотрю на него строго.

— Сэр… вы понимаете, это полностью нарушает протокол, да? — пробует он.

— Сейчас.

Он подходит к столу и печатает. Вдруг на стене появляется мягкая, дымчатая картинка: Сейди свернулась в кровати, спокойная. Голые плечи выглядывают из-под одеяла. Всё в хижине нетронуто, аккуратно — так, как я это оставил.

— Будет проигрываться по твоему приказу, — говорит Шелдон озадаченно. — Но никто — даже я — не сможет вернуться в прямой эфир, не получив от тебя пароль…

— Я позвоню и передам его, когда разберусь с мисс Претти. — Я направляюсь к двери.

— Но, сэр, вам никогда нельзя…

Я не слушаю остаток. Я уже потерял достаточно времени.

СЭЙДИ

Ночь седьмая

— Да К ЧЁРТУ эту грёбаную программу и пошёл ты! — я швыряю кружку в кухонный шкаф, наблюдая, как она разбивается на паркетном полу. Затем смотрю на одну из камер и показываю средний палец.

Горячие слёзы катятся по щекам, мозг умоляет остановиться, пока ещё не поздно, но жалеть себя бессмысленно. Я всё провалила, и это лишь вопрос времени, когда охрана вломится сюда и прикажет лечь на пол.

Я вытаскиваю стопку тарелок из кладовки и одну за другой швыряю их на пол.

Когда тянусь за чайником, чтобы стукнуть им по столешнице, входная дверь распахивается.

Но влетает не стая охранников. Входит только Доктор Вайс. Один.

Он вглядывается в меня, хлопает дверью так громко, что домик зазвенел до основания. Чайник выскальзывает из рук и падает на пол. Весьма раздражённый, он идёт ко мне, шаги по битому стеклу и осколкам пластика звучат громко, пока он не достигает перевёрнутого кухонного стола.

— Подними этот хлам, — рычит он. — Сейчас.

Тон настолько суров и раскалён, что у меня нет иного выхода, кроме как повиноваться. Я подхожу и хватаю за ножки стола.

— И цветок тоже, — указывает он, и я сажаю землю обратно в горшок и ставлю растение в центр стола.

Наклоняюсь, чтобы подобрать упавший бутон, как вдруг он хватает хвост моей причёски и резко подтягивает меня на ноги.

— Это можно подмести потом, — рычит он. — Уберись на моей кухне.

Он медленно отпускает волосы, но остаётся позади, пока я собираю каждую битую кружку, миску и тарелку.

— Лучше бы моё любимое кресло не было сломано, — шипит он у меня за спиной. — Подними его…

Я приседаю, хватаюсь за ножки и аккуратно возвращаю кресло в исходное положение.

Как только встаю, он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе. Молча смотрит в глаза, и с каждой секундой его прозрачные радужки успокаивают мои бури.

Не отводя взгляда, он отходит, берёт метлу и даёт её мне в руку.

Не дожидаясь приказа, я подметаю свой беспорядок под его раскалённым наблюдением. Дойдя до шахматной доски, я поднимаю фигуры и раскладываю их так, как было в нашей последней партии. Он кивает на мою неубранную кровать — я прямо же распрямляю простыни и подушки.