Чтение онлайн

За кедровой рамой находится второе строение, современный дом со стенами из камня. Это мини-особняк; кабина прикреплена к нему как дополнение.

Когда мы наконец достигаем веранды, охранник нажимает несколько кнопок на клавиатуре.

Свет мигнул жёлтым, затем зелёным.

Замки закрутились и заскрипели, эхом разнесшись по лесу, словно предупреждение, и дверь медленно открылась, чтобы…

Он стоял там.

Мужчина, который завладел моими фантазиями с первого взгляда.

С лёгкой щетиной на челюсти, белая рубашка доктора Вайса расстёгнута вверху, открывая намёки на татуировку на груди.

Он изучает меня несколько секунд, губы медленно приоткрываются, но не говорит ни слова. Вместо этого быстро переводит внимание на охранников.

— Вы опоздали на два чертовых дня, — спокойно говорит он. — На самом деле, в этом случае можно считать три.

— Что в этом такого, доктор? — спрашивает один из них.

— Я так не управляю процессом здесь, — холодно отвечает он. — Мне не нравится, когда меня подводят.

— У нас были другие заключённые для высадки, — добавляет другой. — Если вы так недовольны, хотите, чтобы мы вернули её обратно?

Он игнорирует вопрос, закатывает глаза и шире открывает дверь, пропуская нас внутрь.

Внезапный порыв холодного воздуха ударяет по моему промокшему комбинезону, заставляя меня дрожать.

Как будто все остальные уже проходили через эту процедуру, охранники движутся с роботизированной точностью, ведя меня к гладкому металлическому креслу и расстёгивая кандалы на лодыжках.

Они снимают чёрный ящик, охраняющий цепи на талии, но оставляют цепи на руках.

Пока они общаются между собой на кодовом языке, я оглядываюсь по сторонам в полном восхищении.

Стеклянные стены окружают всю кабину, создавая эффект наблюдения. Кремовые приборы сверкают на кухне. Над плитой красная неоновая вывеска гласит: Добро пожаловать.

Всё выглядит точно так же, как на фотографиях в брошюре, за исключением серых двустворчатых дверей сзади, на которых написано: Только для сотрудников Вайса: вход воспрещён.

Пока охранник проверяет подошвы моих туфель, снаружи ревёт грузовик, и через несколько секунд внутрь хлынули ещё охранники. Они сканируют каждый сантиметр, машут палочками, открывают ящики и заставляют собак обследовать помещение. Одна из женщин-охранниц краснеет до кончиков ушей, когда доктор Вайс кивает ей лёгкой улыбкой. Или он улыбается мне?

— Приступим, — говорит она, шагая ко мне и щёлкая пальцами.

— Руки вверх, Претти, — требует она. — Повернись.

Я повинуюсь, и она кладёт ладони мне на плечи. Медленно ощупывает каждую часть моего тела.

— Запрокинь голову и открой рот.

Я избегаю взгляда доктора Вайса, пока она светит фонариком под моим языком.

— Проверка волос, — продолжает она, просовывая палец под резинку моего хвоста. Внезапно дергает её так сильно, что резинка рвётся, и волосы падают мне на плечи.

Затем, словно я спрятала оружие где-то между выходом из фургона и входом в дом, она тщательно ощупывает пряди по частям.

Она берёт за пояс моих штанов и тянет их вниз.

— Сними трусы и наклонись, — приказывает она. — Замрите, пока я не скажу кашлянуть.

— Нет, — прерывает её доктор Вайс. — В этом нет необходимости. Можете прекратить свои игры.

— Со всем уважением, она всё ещё собственность государства, доктор Вайс, — говорит она и достаёт инспекционную палку из ремня. — Часть жизни заключённого — это полные досмотры, нравится вам это или нет.

— Слышали ли вы, что я сказал? — ледяной тон доктора замораживает всю кабину. — Если нет, позвольте повторить…

— Вы уже на три чертовых дня опоздали, и ваши оправдания — полная чушь. — Он смотрит на неё, пронизывая взглядом. — Сомневаюсь, что она успела что-то пронести с момента последнего досмотра, но если да — вы это увидите, ведь камеры снимают всё двадцать четыре часа в сутки.

Она осматривается, словно ждёт вмешательства других охранников, но никто не произносит ни слова.

Её взгляд встречает мой, и он становится передо мной, мгновенно закрывая её настырный взор.

— Больше не нужно её унижать, — говорит он. — Отойдите от неё…

Она с недовольной гримасой убирает зеркало и выходит.

Доктор Вайс оборачивается ко мне, голос тихий:

— Подними штаны, Сэйди…

Я выполняю. Затем другой охранник подходит с планшетом.

— Эта форма даёт доктору Вайсу полные права на любые методы, которые он сочтёт нужными для твоего пребывания, и освобождает Департамент исправительных учреждений от любой ответственности.

Он протягивает ручку.

— Если откажешься подписать, придётся возвращать тебя обратно. Полное подчинение обязательно.

Я подписываю.

Охранники ещё несколько напряжённых минут прочёсывают кабину, по одному объявляя «Чисто» после проверки, затем уходят в молчании.

Дверь с грохотом закрывается за ними, словно вердикт.

Теперь мы одни — я и доктор Вайс.

Он смотрит на меня несколько секунд, лицо тёмное, но непостижимое.

Я бесконечное количество раз представляла, как будет выглядеть наш первый момент наедине, и думаю, какой из возможных сбудется: он обнимет меня и поцелует, пока не станет трудно дышать; он снимет наручники, которые, похоже, забыли снять все охранники; или выведет меня из кабины и увезёт в место, где нас никто никогда не найдёт.

— Позволь мне объяснить, как работает моя программа, мисс Претти, — разрушает мои надежды за секунды. — Ты официально птица в моей клетке, и моя задача — изучать тебя досконально.

Я глотаю.

— Через несколько ежедневных терапевтических сессий, поведенческих тестов и других экспериментальных процедур я определяю, готова ли ты вернуться в общество до слушания по досрочному освобождению или нового суда, каким бы ни был твой исход.

— Каждое твоё движение будет контролироваться постоянным наблюдением, — он указывает на ряд камер на стене. В этот момент к моим ногам катится маленький белый робот.

Он останавливается, движет головой вверх-вниз, а на экране появляется сообщение:

Добро пожаловать в кабину, Сэйди Претти.

Пожалуйста, веди себя соответствующе во время пребывания.

Робот катится за угол.

— А как насчёт ванной? — спрашиваю я. — За мной будут наблюдать, пока я там?

— Нет, — улыбается он. — Для туалета, душа и ванны есть плотная занавеска.

— Душ и ванна отдельно?

Он улыбается, показывая зубы, но не отвечает.