Чтение онлайн

— А если кто-то заслуживает смерти? — спрашиваю я. — И если да, то кто имеет право решать?

— Звучит так, будто тебе нужен новый факультет, — отвечает он. — Добавь психологию к своим искусству и драме.

— Я просто так говорю…

— Хм. — Он целует меня.

Впервые за долгое время я не вздрагиваю. Таю в его руках, обвиваю шею, позволяю его ладоням скользить вниз по талии.

Когда он сжимает мою попу и скользит ладонью к обнажённой спине, большой палец находит его. Шрам.

Потом ещё один.

Он поднимает мой подбородок. — Что это?

— Ничего серьёзного. — Я улыбаюсь. — Просто ожог от ковра.

Он проводит пальцами по шраму снова.

Прикосновение мягкое, но жжёт сильнее всего.

— Скажи правду, — шепчет он.

— Не могу. — Я качаю головой. — Просто не смотри туда, когда мы будем заниматься сексом. Ну… если будем, ладно?

Он не отвечает. Только трогает снова и целует меня в шею.

— Поехали ко мне.

Мы едва успеваем закрыть дверь его квартиры на набережной, как он прижимает меня к ней.

Его рот рушится в мой — жадный, грубый, ненасытный. Я рву пуговицы с его рубашки, ткань соскальзывает с плеч. Он сажает меня на кухонный стол, словно я ничего не вешу.

Мы трахаемся, как пожар — быстро, яростно, повсюду.

Стены.

Диван.

Пол.

Его кровать.

Моё тело забывает все имена, кроме его.

Он не спешит. Не требует. Он раз за разом доводит меня до края, изучает каждый мой изгиб, будто хочет не секса — а запомнить меня.

Впервые секс — это то, что я хочу. Впервые — он мой.

И он делает всё, чтобы я кончала каждый раз.

Позже — вспотевшие, запыхавшиеся — мы падаем в его кровать. Он проводит пальцем по моему боку, пока не нащупывает шрамы на пояснице. Его взгляд поднимается к зеркалу.

— Ожоги от ковра редко складываются в буквы, — говорит он мягко. — Ты сама это сделала?

Я замираю. Горло сжимает.

— Я неделю даже не знала, что там написано, — шепчу. — Просто всё горело. А когда смогла встать и увидеть в зеркале…

Слёзы льются без предупреждения.

Он прижимает меня к себе, словно я что-то ценное. Словно я не сломана.

— Кто это сделал, Сэйди?

— Не важно.

— Важно. — Его голос низкий, стальной. — Кто?

— Это было давно.

— Это не просьба. — Его руки сжимают меня крепче. — Говори.

Я делаю вдох. — Он в очень популярной футбольной команде. Может, даже выйдут в Супербоул.

Его челюсть напрягается. — Имя.

Я колеблюсь.

— Со мной это безопасно, — он гладит мои щёки. — Я просто хочу знать.

— …Джонатан Бэйлор.

Он замирает. — Звезда «Фэлконс»?

— Да. — Я отвожу взгляд. — Дай угадаю: ты не поверишь, что он мог такое. Подумашь, я сама напросилась.

— Нет. — Его голос тихий, но твёрдый, как бетон. — Верю, что он делал это не раз.

Долгая пауза.

— Возможно, — повторяю я. — Можно доверить тебе секрет?

— Да.

— Я однажды застала избиение на заправке. Девчонка, не старше меня. А мужик — лет шестьдесят. Она умоляла его остановиться… он не остановился. Бил, пока она не рухнула. Потом спокойно ушёл к своей машине.

Итан мрачнеет, но молчит.

— Я проследила за ним. Потом ещё. Неделями.

Он ждёт продолжения.

— Я дождалась момента, когда всё совпадёт. Как свет и тени в картине. — Я делаю паузу. — И стёрла его насовсем.

Я выдыхаю.

— Он больше никого не тронет.

Между нами тишина.

Я могла бы рассказать ещё истории, но не знаю, что он думает.

ИТАН

Прошлое…

Это должно было быть относительно простое убийство.

Прийти. Убить мужчин, которые навсегда искалечили женщину, которую я люблю. Чисто. Контролируемо. Кинематографично.

К счастью, все они собрались в одном месте — в поместье Бэйлоров, — и я продумал каждую деталь до мелочей, даже освещение. Я взял с собой камеру, чтобы запечатлеть бойню для Сэйди. Думал, может быть, ей захочется вставить кадр в рамку. Повесить в своей мастерской как возрождённое возмездие.

Я наслаждался этим. Смаковал. Следил за тем, чтобы первые удары ножом были не слишком глубокими — я хотел, чтобы они прочувствовали всё. Чтобы поняли: это личное.

Но Сэйди просто обязалась появиться. Обязалась увидеть тело Джонатана до того, как я закончил. Обязалась схватить нож и вонзить его ещё глубже сама.

Она даже не сказала мне, что собирается прийти.

Чистейшее, завораживающе психопатическое поведение.

Теперь она стоит передо мной в гостиной, щёки в слезах, глаза широко распахнуты, тушь растеклась, будто она — жертва.

— Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы всё это связали со мной? — шепчет она.

— Недолго. — Я стираю слезу с её лица большим пальцем. — Но я не позволю им тебя удержать. Клянусь.

— У тебя нет власти давать такие обещания.

— Тебе придётся сыграть чертовски убедительную роль. — Я игнорирую её пессимизм и подхожу ближе. — Ты и так умеешь прятать эмоции, но тут… тут потребуется гениальность.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что с этого момента ты официально невменяема. И тебе придётся продать эту историю целиком — наживку, крючок и грузило, — шепчу я. — Ты выйдешь в сад с одним из ножей, потом вернёшься и примешь пенную ванну, пока я буду готовить тебе завтрак… Ты не станешь торопиться звонить в 911.

— А-а… — Она кивает. — Ладно, думаю, я смогу.

— Ты не сможешь. Ты сделаешь это. — Я удерживаю её взглядом. — Я скажу тебе, что именно говорить на каждом шаге. Полиции. Твоему адвокату. Всем, кто окажется вовлечён.

Она дрожит.

— Я сяду в тюрьму до конца жизни. Всё из-за ошибки. — Её голос срывается. — Тебе стоит оставить меня. Найти кого-то менее… хаотичного.

— Хватит. — Я приподнимаю её подбородок, заставляя смотреть на меня. — Я когда-нибудь нарушал обещание?