Чтение онлайн

Моя челюсть напряглась, ноздри раздулись. История Кевина ударила по больному: я переживала почти то же самое. Каждый день ходила в больницу к маме и смотрела, как она всё дальше ускользает от меня, словно шарик, улетающий к солнцу.

— Знаешь что? — Я резко выдохнула и поднялась. — Ты не уволен. Наоборот, у меня для тебя есть работа.

Кевин поднялся, неуверенно почесав голову.

— Ты имеешь в виду… здесь?

— Да, — бодро сказала я. — Мы собираемся создать профсоюз. И мне нужно, чтобы ты помог составить опрос для сотрудников и разослал его по всей компании — всем двенадцати тысячам работников.

— С-создать профсоюз? — пробормотал он, его глаза расширились от паники.

— Создать профсоюз, Кевин. — Я кивнула решительно. — Мы ведь заслужили его, как думаешь?

***

Позднее в тот же день, после прочтения безумного количества статей в интернете о процессе, я работала над четырёхстраничным опросом для всех сотрудников GS Properties и её дочерних компаний в здании.

Чтобы создать профсоюз, мне нужно было собрать подписи большинства работников — задача не из лёгких для компании с более чем двенадцатью тысячами сотрудников. Но я была уверена, что смогу это сделать. Это помогло бы таким, как Кевин, — впрочем, всем. И я вовсе не возражала против того, что люди перестанут считать меня Злой Ведьмой Запада. Если бы они увидели, что я всё ещё одна из них, что я борюсь за справедливость и добро, они бы поняли — я та же Джиа.

Я печатала разные вопросы — «Что бы вы изменили в компании?», «Сколько примерно часов переработки у вас в неделю?» — когда краем глаза заметила, как открылись двери лифта и из него вышел Тейт.

Поспешно захлопнув ноутбук, я случайно разлила ледяной кофе на платье и пискнула.

Чёрт. Я забыла подняться к нему наверх для нашего ежедневного «сеанса».

С тех пор как мы вернулись из Хэмптонса, прошло два дня.

Мы с мужем, казалось, вошли в привычный ритм: в какой-то момент рабочего дня он вызывал меня к себе в кабинет, задирал мне юбку, пока я упиралась предплечьями в его стол, и доводил меня до оргазма сзади, стоя на коленях. Он заставлял меня кончать так сильно, что я начала носить на работу запасное бельё. В конце он всегда отпускал меня с лёгким небрежным шлепком по заднице.

Дома мы ужинали в тишине. Он не спрашивал ни о маме, ни о моём дне, ни о том, справляются ли назначенные им телохранители — Энцо и Филиппо — со своей работой.

(Справлялись. Даже слишком хорошо. Они душили меня своим постоянным присутствием. Но при этом у них была какая-то странная, безобидная аура — словно два братца-студента на неделе посвящения.)

Тейт никогда не требовал для себя разрядки. Казалось, его совершенно не волновало, что он сам не получает удовольствия. До такой степени, что я начала подозревать: он хочет трахать меня лишь ради галочки, а не потому что сходит с ума от желания.

Я и сама не понимала, почему так упрямо отказывалась спать с ним. Наверное, просто цеплялась за эту единственную власть, что ещё имела над ним. За то, что могла контролировать сама.

Толпа из HR расступалась перед ним, словно Моисей перед Красным морем. Он шёл ко мне, не замечая ни приветствий, ни восхищённых возгласов.

Без выражения. Холодный. Пугающий.

Он открыл дверь моего кабинета и закрыл за собой. Стены были стеклянные, так что все всё равно могли видеть нас.

Энцо и Филиппо стояли по обе стороны от меня, пристально наблюдая. Он бросил им короткий кивок, но они даже не шелохнулись.

— Что, блядь, случилось с твоим платьем? — процедил он, рассматривая огромное пятно от кофе. — Тебе пять лет? Ты даже из трубочки пить не умеешь?

Я спокойно улыбнулась:

— Мне не пять, хотя сомневаюсь, что это остановило бы тебя от того, чтобы силком затащить меня в брак. Честно говоря, если бы кража конфет у детей приносила прибыль, ты бы занялся этим.

Энцо поднял голову, пытаясь скрыть смешок за кашлем.

Тейт приподнял бровь.

— Чем занимаешься?

Я хотела, чтобы профсоюз стал сюрпризом. Таким, после которого у Тейта хватанёт сердечко — и прямиком в вечность.

Я снова села и улыбнулась:

— О, тем да сём. Завалена работой.

— Тебя должно завалить мной, — отрезал он, игнорируя телохранителей рядом.

Я не доставила ему удовольствия смутиться.

— Уже четыре часа дня, а значит, моё дыхание должно пахнуть твоей киской.

— Разлука делает чувства крепче.

— У меня нет сердца, а для твоего репродуктивного здоровья моему члену уже некуда расти. — Он сел на край моего стола, сложив руки на груди. За его широкой спиной я заметила, как Триша, Мариам и остальные таращатся в изумлении: сам великий Тейтем Блэкторн ведёт себя почти по-человечески рядом со своей жалкой женой.

— Твой член — не проблема моей вагины, — мило улыбнулась я.

Тейт схватил меня за подбородок, приподняв лицо, чтобы поймать мой взгляд.

— Мы это скоро исправим. У меня есть свои приёмы. — Не дав мне ответить колкостью, он поднялся и прошёл к окну с видом на шумные улицы Манхэттена, заложив руки за спину. — На самом деле я здесь по рабочему вопросу.

— Да ну? — Я покрутилась в кресле. — И в чём же?

— Это Ребекка, — он развернулся ко мне с мрачным взглядом. — Она переплюнула саму глупость.

— В слове «глупость» нет приставки «пере-», — нахмурилась я.

— Вот и скажи ей. Она допустила орфографическую ошибку в корпоративном письме.

Я сжала губы, с трудом сдерживая улыбку. Карма никогда не подводила.

— Я бы сказал, что она тупа, как пробка, но это было бы оскорблением для пробок. Если у неё когда-то и была умная мысль, то она умерла в одиночестве и страхе.

— Ребекка закончила Дартмут, — строго произнесла я. — Она чрезвычайно…

— Заменима, — закончил он. — Возвращайся.

Я села поудобнее, выпрямив спину. Не собиралась возвращаться. Мне нравилось, что он больше не был моим непосредственным начальником.

— Что стало с «люди будут говорить»? — усмехнулась я.

— Я отрежу всем языки.

— Это будет стоить кучу судебных исков.

— У меня много денег, — сухо отрезал он.

Я рассмеялась. Он — нет. Ах. Конечно, он был серьёзен.

— Она ещё и клеится ко мне, — добавил он. — Постоянно. Предлагает извращённый секс, даже по моим меркам.

Я улыбнулась, скрывая растущую в груди злость:

— Похоже, она сможет подменять меня, если я не поднимусь наверх.

— На случай, если забыла, мы эксклюзивны. — Он сделал движение между нами. — Меня не интересуют другие сучки. И поверь, тебе не захочется видеть, что случится с любым мужиком, глупым настолько, чтобы прикоснуться к тебе. Так что возвращайся.

Я поднялась и подошла к нему, останавливаясь плечо к плечу. Ладно, скорее плечо к локтю. Этот козёл был высоким. Мы оба уставились в окно.