Чтение онлайн

— Мистер Блэкторн, благодарю, что пришли так быстро, — доктор Штульц заметно дёрнулся при виде моего мужа, инстинктивно отступив на два шага назад. — Пожалуйста, пройдёмте в мой кабинет.

Тейт пошёл первым, словно этот кабинет принадлежал ему. Обычно меня смущали его откровенные демонстрации доминирования, но сейчас я была благодарна, что кто-то другой взял ситуацию под контроль.

Мы устроились в жутких зелёных креслах, которые почему-то особенно меня раздражали. Возможно, я просто хотела выплеснуть злость хоть на что-то. Стены были завешаны сертификатами, дипломами и фотографиями доктора Штульца с женой и четырьмя детьми — улыбающимися то на экзотических курортах, то за семейными рождественскими столами. Ревность полоснула меня по груди, как ржавый нож. Напоминание о том, чего я никогда не смогу иметь со своей семьёй.

Доктор Штульц сел напротив нас, пряча одну руку за столом — наверняка нащупывал кнопку тревоги, если Тейт решит его придушить.

Последние дни притупили мои чувства. Сейчас, среди бела дня, в полной одежде, источая власть и угрозу, я увидела его настоящим — хищником в Prada.

— Зачем мы здесь? — потребовал Тейт, сверля доктора взглядом. Меня он с момента появления почти полностью игнорировал, и я начала понимать, что пригласить его сюда было ошибкой.

Доктор Штульц поправил ворот халата, прокашлялся.

— Я собирался позвонить вам, чтобы назначить встречу, но миссис Блэкторн меня опередила…

— Больше информации, — оскалился Тейт. — Меньше бессмысленной болтовни.

Доктор сжал губы.

Я положила руку на бедро Тейта.

— Милый, пожалуйста.

Тейт недовольно зарычал, но промолчал.

Доктор выдернул несколько салфеток из коробки и промокнул вспотевший лоб.

— Как я уже говорил мисс Беннет…

— Миссис Блэкторн, — холодно перебил его Тейт.

— Простите. Трудно уследить, когда у меня десятки пациентов. Мы с миссис Блэкторн говорили на этой неделе, и я объяснил ей, что у Тельмы запущенная стадия деменции. Последние тесты показывают резкое ухудшение работы всех отделов мозга — лобной, теменной, височной долей. Мы с коллегами считаем, что скопление амилоидных бляшек вызвало массовую гибель клеток. К сожалению, слишком серьёзную, чтобы наша программа могла дать какой-то заметный результат.

Глаза Тейта сузились, и я поняла, что он собирается сказать что-нибудь… типично тэйтовское. Я крепко сжала его руку. Я хотела услышать правду, даже если она больно ударит.

— Джиа, — доктор Штульц повернулся ко мне, на лице его страх сменился сочувствием. — Процесс необратим. Ваша мама зашла дальше того этапа, для которого создано наше исследование. Она утратила способность к обработке речи и пространственное восприятие, а сегодня утром мы с доктором Шериданом обнаружили, что она не реагирует даже на сильную боль. Она недержима и не может самостоятельно двигаться.

— Это ничто по сравнению с тем, что я сделаю с вами, если вы её не почините, — пробормотал Тейт. Его рука под моей начала ритмично постукивать по ноге.

— Мистер Блэкторн, это не в моей власти, — сказал Штульц.

— Тогда используйте другие части тела, — отчеканил Тейт. — Например, мозг.

— Тейт, — выдохнула я, без воздуха в лёгких, с животом, сжатым от ужаса. — Пожалуйста, дай ему договорить.

— На этом этапе мы можем предложить только паллиативную помощь, — сказал доктор, открывая ящик стола и доставая брошюру. — Она сильно истощена и обезвожена. Не может питаться самостоятельно. Давно не была в сознании. Едва справляется с одной инфекцией, как появляется новая. — Он обвёл ручкой номер телефона в брошюре. — Ей потребуется питание через трубку, чтобы продолжать жить. Иммунитет ослаблен: сейчас у неё пневмония, пародонтоз и болезнь Лайма. В ближайший час её переведут в UC для лечения этих состояний.

— Что будет дальше, после UC? — спросила я. Она же не останется там навсегда. Надеюсь.

В затуманенном сознании я вдруг заметила, что постукивание ноги Тейта было ритмичным.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

И тут я поняла — оно всегда было ритмичным. Каждый раз, когда я ловила его на этом, ритм был один и тот же. Навязчиво, но почти успокаивающе.

— Так как она больше не подходит для наших клинических испытаний, её состояние вышло за рамки наших возможностей, — доктор развернул брошюру ко мне и подвинул. — Это очень хороший хоспис неподалёку, настоятельно рекомендую. Как только она стабилизируется для выписки, её нужно будет перевести туда, где позаботятся о её комфорте. Её упадок будет быстрым.

Его слова полоснули по мне, оставив жгучую боль в каждой точке. Всё было действительно кончено. Я её больше не верну.

— А если… ну, оставить её дома? — я даже не посмотрела на Тейта за разрешением. К чёрту это.

Доктор покачал головой.

— Её здоровье в таком состоянии, что нужен постоянный доступ к медпомощи. Она, возможно, сможет вернуться домой лишь ближе к самому концу.

— Это бред, — Тейт резко поднялся, ударив ладонями по столу и нависнув над доктором, как жаждущий крови пёс. Я никогда не видела его таким злым. — Вы же лучший в своей области.

— Я и есть лучший.

— Тогда держите её в живых, — приказал Тейт.

— Я бы хотел, но не могу.

— Можете, — возразил он. — Придумайте, если хотите, чтобы ваша карьера выжила.

Доктор нащупал кнопку под столом. Я не думала, что он её нажмёт — но кто знает? Я не стала рисковать. Схватила Тейта за рукав и потянула прочь, пока он не набросился на врача.

— Пошли. Пожалуйста, — в моём голосе прозвучала нотка отчаяния.

— Простите, Джиа, — сказал доктор, убрав руки обратно на стол.

— Всё в порядке, — мой разум был в хаосе, тело казалось чужим. Жизнь рушилась, но я держала голову высоко. — Спасибо, доктор Штульц. Я ценю это. Не беспокойтесь о безопасности. Мы уходим.

Мне пришлось буквально вытолкнуть Тейта из кабинета и потащить к лифтам. Его тело было как статуя из мрамора — тяжёлое и упорно неподвижное, пока мы спотыкались в коридоре. Нажав на кнопку лифта, я вздохнула и прижала лоб к прохладной плитке стены.

— Прежде чем тебе придёт что-нибудь в голову: ты не можешь развестись со мной, пока она не умрет, — рыкнул он, приблизившись ко мне.

Я резко обернулась, слишком потрясённая, чтобы осознать смысл происходящего.

— Ч-что?

— Наша сделка. Условия были предельно ясны. Ты можешь развестись со мной только тогда, когда она умрёт. Не раньше. Даже если она в хосписе, — отчеканил он, его глаза потемнели до чего-то по-настоящему жуткого. — Даже если она годами будет в вегетативном состоянии. Всё прописано в мелком шрифте. Почитай.

Горечь вспыхнула у меня во рту.

Что за чудовище я вышла замуж? Именно сейчас он должен был меня утешить. Или хотя бы сделать вид, что ему не всё равно. А вместо этого он напоминал мне о сроках моего заключения.