Чтение онлайн

Ничего необычного.

Всё в порядке.

Я решила простить себе то, что позволила мужу ласкать меня пальцами и играть со мной, пока он вел дела с заднего сиденья своей машины вчера.

Это была минутная слабость. Такое может случиться с кем угодно. Я была ослеплена азартом — ведь только что купила частный самолёт. Хотя теперь, когда получила все документы и заглянула во все бюрократические сложности, я уже сильно пожалела об этом решении.

Я даже не любила летать.

— Доброе утро, миссис Блэкторн, — медсестра на ресепшене тепло улыбнулась, поднялась и полезла в коробку с выпечкой, которую я поставила на стойку. Она сделала глоток своего огромного айс-кофе из Dunkin’. — Доктор Штульц сейчас в палате вашей матери. Если поторопитесь, ещё застанете его.

— Прекрасно. Спасибо! — я направилась к палате и заметила, что дверь приоткрыта. Решила встретиться с этой ситуацией лицом к лицу. Да, её состояние ухудшилось, но ведь чудеса случаются каждый день. Вот, например — Тейт вчера даже спросил, как прошла моя ночь.

Осталось всего каких-то три миллиона двести шагов до того, как он станет настоящим человеком. Совсем близко.

Я вошла в палату и увидела доктора Штульца рядом с другим врачом. Они говорили вполголоса. Мама была сгорблена на бок, одна нога неестественно поднята на вытяжении. Половина лица была полностью в синяках. Что за черт? Вчера она была в порядке. Я сделала шаг вперёд, затаив дыхание.

— Что происходит?

Оба врача повернулись ко мне. Первым заговорил доктор Штульц:

— Джиа. Ваша мама упала с кровати. Сломала берцовую кость и два ребра. — В палате воцарилась тяжелая пауза, пока он подбирал слова. — Мы нашли её сразу. У всех пациентов с риском падений установлены датчики, чтобы такого не случалось.

— О… эм… спасибо?

Его лицо омрачилось.

— Она не могла подать голос, чтобы позвать на помощь.

Я закрыла глаза, с трудом сдерживая слёзы. За дверью были Энцо и Филиппо.

— Я… как… — я посмотрела поверх их плеч, сгорая от желания подойти, обнять её. И тут в голову проникла тёмная мысль.

Обнимать было некого. Это была не та мама. Не та, что шутила со мной и когда-то гналась за мной по улице до самой станции метро, потому что я надела горчичное пальто с белыми туфельками Мэри Джейн, и никакая её дочь не имела права совершать такие ужасные модные преступления среди бела дня. Мы обе упали от смеха, когда она догнала меня в чёрных кроссовках. В итоге я опоздала на кино на полчаса, потому что мы не смогли удержаться и зашли в Caffe Nero разделить печенье.

Теперь мама будто спала — всё время спала в последнее время — подключённая к мониторам.

В халате, без макияжа, я видела её такой впервые. Хрупкой, оторванной от мира. Ключицы и грудина резко выступали под тонкой кожей, пронизанной венами.

— Когда она в последний раз была в сознании? — наконец нашла я голос.

Второй врач быстро извинился и вышел из палаты.

— Три дня назад, — сказал доктор Штульц.

Когда я была в Хэмптонсе.

— И я пропустила это? — на этот раз глаза наполнились слезами. Я не могла вынести этой утраты.

— Вы приходите почти каждый день, — осторожно сказал он.

— Ну а вы смогли начать с ней терапию? Хоть нейропластичность? — я быстро вытерла слёзы. — Или… или… может, почитать ей немного? — спросила я отчаянно. Я знала, что это бесполезно. Я читала ей почти каждый день. Её любимую классику. «Грозовой перевал», «Sab» Геррудис Гомес де Авельянеда и «О мышах и людях». Включала её любимые песни Селии Крус, наверняка слишком громко. Болтала без умолку. Ничего не помогало. Она не возвращалась.

Доктор Штульц подошёл ближе, его лицо было полно сочувствия.

— Вы пришли одна?

Вопрос удивил меня. Я всегда приходила одна.

— Эм, да. — Я выпрямилась. — То есть у меня есть охрана. Из-за… ну, вы знаете, публичности мужа. — Он не спрашивал, но я всё равно решила объяснить.

— Понимаю.

— Что-то не так?

— Вам стоит попросить мужа зайти. — Доктор Штульц положил руку мне на плечо. — Нам нужно поговорить.

Нет. Неправильный ответ. Правильный был: «Нет, всё прекрасно. Нечего обсуждать».

Моя первая реакция была отказаться. Я семь лет справлялась со всем одна. Но что-то в его лице заставило меня отойти в угол просторного холла и достать телефон. Руки дрожали, и только с нескольких попыток удалось разблокировать экран.

Джиа: Доктор хочет поговорить со мной о маме. Похоже, серьёзно. Он спросил, можешь ли ты прийти.

Я моргнула, глядя на слова на экране, понимая, что перешла невидимую черту, которую мы начертили на песке. Мы с Тейтом не были такой парой. Мы вообще никакой парой не были. То, что он пару раз заставил меня кончить и размахивал своими деньгами у меня перед носом, не делало нас единым фронтом. И, по очевидным причинам, я не горела желанием показывать ему себя в худшем состоянии.

Я быстро набрала ещё сообщение.

Джиа: Я сказала ему, что это не обязательно, но он смотрит, поэтому написала тебе.

Джиа: Можешь проигнорировать. Я просто скажу, что у тебя встреча или что-то такое.

Ответ пришёл раньше, чем я успела нажать «Отправить» на последнем сообщении.

Тейт: Десять минут.

***

Я не понимала, как именно Тейт оказался на мамином этаже меньше чем за восемь минут. Офис был рядом, но не настолько. Потом я вспомнила, как он обожал преследовать меня, чтобы убедиться, что меня не похитили, и проверить свою «инвестицию». Скорее всего, он уже был в здании, ведя себя по-своему жутко.

Жутким он мог быть, но выглядел — как грех, который только и ждал, чтобы его совершили: чёрные брюки и рубашка в тон, идеально сидящая на его теле. Эффект от хорошо сложенных мужчин в безупречных костюмах нужно было срочно изучить. На что вообще тратятся деньги на исследования в наше время? Явно не на самое важное.

— Что происходит? — Тейт рванул прямо к доктору Штульцу, с яростной гримасой на лице. Он вперил в него тот самый взгляд, каким обычно награждал стажёров, опрокинувших кофе на новые MacBook’и в офисе.