Чтение онлайн

Кажется, меня начали бояться. Ну, еще бы, я и сама испугалась бы сумасшедшего, с серьезным видом несущего какую-то ахинею.

– Итак, прошу поднять руки тех, кто хочет присоединиться к нашему доблестному побегу?

Неуверенно поднялось несколько рук. Меньше, чем ожидала. Ну да ладно, никого судить не собираюсь. Я подняла ключи и направилась к ним. Сняла замки, потом освободила от цепей одного и передала ему молоток.

– Поработай и ты, не одному мне тут надрываться. Освобождай остальных.

Выбранный мной освободитель испуганно покосился на меня, кивнул и бросился помогать тем, кто этого пожелал. Я же приметила своего давнего врага, подставившего меня, и, помахивая ручными кандалами, совершенно случайно попавшимися мне под руку, ну совершенно случайно, направилась к нему. Остановилась, многозначительно покачивая цепью.

– Мне тебя быстро прибить или хочешь помучиться? – вежливо поинтересовалась у него.

Парень вдруг растянулся передо мной на полу и принялся целовать мне ноги.

– Помилуйте, господин! Я не понял… я не знал… я не хотел… не думал, что… прошу вас, господин, не убивайте меня.

Меня чуть не стошнило от этого. Пинком освободилась от его объятий и отпрыгнула назад, плюнула.

– Раб! Был, есть и останешься им! – крикнула я ему в бешенстве. Меня трясло. – Живи, если тебе такая жизнь нравится! – Развернулась и бросилась на палубу. Если задержусь, точно прибью.

Тут уже все закончилось, а баржа уверенно направлялась к берегу. Рабы поспешно собирали вещи, которые могут пригодиться при бегстве. Никто ни о каких совместных действиях не договаривался. Я разыскала Паука, торопливо набивавшего где-то раздобытые котомки едой и припасами.

– Наконец-то, – увидел он меня. – Я уже хотел за тобой идти. Вот, это твое.

Я молча ухватила протянутую котомку и закинула себе за спину, даже не заглянув.

– До утра пропажи баржи не хватятся, – сообщила ему. – Потом пока найдут, пока разберутся, что к чему, пока снарядят погоню. У нас впереди вся ночь и половина дня.

Паук согласно кивнул. Кажется, это понимали и остальные рабы и тоже лихорадочно готовились к бегству, выбирая вещи. Еще недавно действовавшие сообща, они снова превратились в одиночек, едва ли не дерущихся за лишний кусок хлеба или иную полезную вещицу. Надо ли говорить, что все оружие и ножи они разобрали себе? Некоторые пытались обуздать таких, но куда там.

– Уходим, – велела я, глядя на это безобразие.

– Но, Ларс, давай хоть одежду возьмем какую! И этих припасов мало.

– Если мы задержимся, не унесем и то, что есть. Смотри, что творится.

Паук обернулся, глянул на палубу, где уже начались ссоры из-за дележа трофеев. На нас пока не обращали внимания, но это пока. Потом вспомнят, и кто-то обязательно решит, что двум мальчишкам слишком много тех припасов, что они уже получили.

Я подтолкнула Паука к борту.

– Я плавать не умею, – слабо пискнул он.

– Я умею. Давай быстро за борт.

Столкнула его, схватила какую-то тряпку из подвернувшегося сундука, похожую на рубашку, и прыгнула следом. Ухватила Паука за шкирку и высунула его голову из воды.

– Не дергайся, – прошипела я ему. – Сам утонешь и меня утопишь. Давай к берегу, тут всего метров десять.

Я проводила взглядом удаляющуюся баржу и погребла к берегу. Паук помогал по мере сил. Лучше бы не дергался. Наконец мы выбрались на берег и рухнули на песок, тяжело дыша. Я раскинула руки в стороны и уставилась на небо.

– Я же тебе говорил, что мы недолго будем рабами.

– Да, – не очень весело отозвался Паук.

Я подняла голову и с удивлением посмотрела на него.

– Ты чем недоволен?

Вместо ответа он мне продемонстрировал клеймо раба.

– От этого не избавиться, и нас будут искать, сколько бы времени это ни заняло.

– Это мы еще посмотрим, – хмыкнула я и снова легла. – Печать же магическая, значит, ее может снять любой маг.

– Ага, осталось только отыскать мага и попросить его ее снять, – ядовито отозвался Паук, но задумался.

– Любой не снимет, но что-нибудь придумаем.

Все-таки надо Пауку рассказать о себе, решила я. Чуть позже, когда уйдем подальше от реки, где нас наверняка скоро начнут искать. Сколько уже можно прятаться и не доверять ему? Решено, как только отойдем подальше.

Я решительно встала, отошла в сторону, сняла рубашку и выжала ее. Натянула.

– Все еще стесняешься, как барышня? – усмехнулся Паук. – Чего ты уходишь? Тут только мы вдвоем.

– Привычка, – буркнула я, покраснев. Хорошо еще ночью он не видит, это у меня зрение сейчас не хуже, чем днем, благодаря магии. – Лучше давай ногами перебирай пошустрей. Надо уйти подальше.

– Да иду, иду, – поднялся и он.

– И, кстати, на, держи. Велика, конечно, но потом что-нибудь придумаем. – Я сунула вытащенную из сундука тряпку, и в самом деле оказавшуюся рубашкой, причем довольно неплохой.

Паук моргнул, но подарок принял и тут же напялил на себя. Я с трудом удержалась от смеха, настолько нелепо она на нем смотрелась. Рукава болтались у колен, подол спускался ниже и путался в ногах. Мальчишка хмуро глянул на меня, закатал рукава, подтянул подол и заправил его в штаны. Ну вот, совсем другой вид. Свое рванье он без сожалений швырнул в реку.

Я отвернулась от него, скрывая улыбку, и посмотрела вслед барже. Что ж, тоже дополнительный шанс, рабов ведь будут искать там, где она пристанет к берегу, а значит, какой-то выигрыш во времени у нас появится. Так не будем его упускать, вперед.

Я слушала Паука и размышляла о том, что магия такой же обман, как сказки. Улучшение организма, отсутствие болезней… почему же тогда у меня так болит сердце?

– Ты пойми, Ларс, я благодарен за все, что ты сделал, но я просто не могу тебя с собой взять! Если бы не клеймо раба… ты смог бы стать хорошим членом Гильдии, но ради раба никто ничего не сделает. Нас просто сдадут властям.

Зачем столько слов? Я уже давно поняла, что я для Паука стала лишней сразу, как только мы сбежали.

– Если бы был хоть какой-то шанс… Я не уверен, что даже меня примут и укроют…

Он чувствует себя виноватым, вот и идет из него этот поток слов и оправданий. Зачем? Разве я прошу его взять меня с собой? Уговариваю не бросать? Просто стою и смотрю на него. И слушаю. Ну почему же так болит сердце? Магия испортилась?

– Извини, Ларс, если бы не клеймо…

Да поняла я уже. Хорошо, что не успела открыться ему. Только-только собралась, но он заговорил первым.