Преследуя Аделин
Шрифт:
Мне нужно спешить, он сказал, что уже в пути, и я в ужасе. Если я убегу, он поймает меня, поэтому я пишу это в надежде, что кто-нибудь найдет эту записку. Если со мной что-то случится, Джон, это б…
Записка обрывается на полуслове. Мой рот открывается, и я таращусь на нее в полном недоверии.
– Да ты издеваешься надо мной, Джиджи! Ты оставила это там? Это ты хотела мне показать? Записку, где ты собираешься рассказать, кто это был, но не рассказываешь? – я заканчиваю свою тираду громким криком, топаю ногой и широко развожу руки в стороны.
Конечно же, она мне не отвечает.
С рычанием я топаю в спальню и захлопываю за собой дверь.
Я злюсь на нее. И лучше бы ей здесь не появляться, иначе я сама вышвырну ее.
Он снова стоит за окном. Наблюдает за мной, в лунном свете горит ярко-красный вишневый огонек.
Пристально смотрю на него в ответ. Меня знакомо обвивают в своих путах щупальца страха. Но в то же время в моем животе оседают камни, опускаясь все ниже…
Я жую губу, раздумывая, стоит ли мне снова выйти к нему лицом к лицу или нет. Взять телефон и заявить на него было бы логичнее всего.
Но полиция ничего не сможет сделать. Пока они приедут, он уже исчезнет.
И что толку от заявлений в полицию, если они снова пропадут, как и в прошлый раз? С его очевидными навыками взлома и проникновения, не говоря уже о хакерстве, он явно может исказить информацию как ему хочется. Но, наверное, это не имеет значения. Шериф Уолтерс в курсе, что у меня есть преследователь, даже несмотря на то, что у них, по его словам, нет никаких заявлений об этом.
Может быть, это еще одна причина для звонка в полицию.
Возможно, он планирует убить меня прямо сейчас, так же, как убил Джиджи ее преследователь. Последние три ночи я перечитывала ту записку и прочесывала ее дневники, но так и не нашла никаких доказательств того, что ее убийцей был преследователь.
Но я уверена, что права.
Поглядывая на него, беру телефон, встаю прямо перед окном и прикладываю трубку к уху. Я даже не набирала номер полиции, я просто хочу посмотреть, что он сделает.
Потому что, судя по всему, со мной что-то не так.
Я играю с огнем. Чем больше я его провоцирую, тем больше вероятность, что он придет за мной. Но я не могу удержаться. Я не могу остановить острое возбуждение, которое испытываю каждый раз, когда наношу ему ответный удар.
Это столь же увлекательно, сколь и глупо.
Я не вижу его лица под надвинутым капюшоном, но уверена: он улыбается. Однако это знание вызывает у меня неправильную реакцию. Мне должно быть противно. Мне должно быть страшно. Наверное, я опасаюсь того, что на самом деле мне хочется улыбнуться в ответ.
У моего уха пиликает телефон. Вскинув брови, я нерешительно отодвигаю его и смотрю на входящее сообщение.
«Мне полагается поверить, что ты звонишь в полицию? Я думаю, что моя маленькая мышка – лгунья».
О нет, он не купился.
Я сердито набираю ответное сообщение:
«Хочешь проверить?»
«Да, вообще-то, хочу. Я бы с удовольствием наказал тебя за это потом».
Мои пальцы замирают над кнопками. Последнее наказание было ужасным и отвратительным.
«Что, дальше ты отправишь мне пальцы ног?»
«Зависит от того, продолжишь ли ты пытаться трахаться с другими парнями. Или ты снова собираешься кричать на призраков в своем доме?»
Поднимаю голову и вглядываюсь в глубины его капюшона. Его телефон зажат в руке, он ждет моего ответа. Яркость телефона совсем низкая, но тусклое мерцание отбрасывает достаточно света, чтобы продемонстрировать мне его острую линию челюсти и кусочек ухмыляющихся губ.
Я поднимаю руку и показываю ему средний палец.
Можешь отлизать, козел.
Его большой палец начинает двигаться, улыбка становится шире.
«Я планирую это».
Я рычу от его дерзости. Черта с два он ко мне прикоснется.
«Только подойди ко мне, и я пырну тебя ножом. Я звоню в полицию, если ты сейчас же не уберешься».
«Так сделай это, мышонок».
Я не могу понять: он предлагает мне пырнуть его или вызвать копов? Я с удовольствием сделала бы и то, и другое. И мне не нравятся его намеки на то, что я – мышь, а он – кот. Это подразумевает, что он охотится на меня. А я меньше всего хочу, чтобы на меня охотились.
Проклятье. Я колеблюсь. Мне нужно звонить в полицию. У меня нет выбора. Но я не могу заставить свои пальцы двигаться. Он бросает мне вызов, и я ненавижу то, что мне страшно узнать, что он намерен предпринять, если я это сделаю. Ненавижу то, что хочу этого.
С замиранием сердца набираю номер. Он внимательно наблюдает за мной, пока я жму на кнопку вызова и подношу телефон к уху.
– 911, что у вас случилось?
Я делаю глубокий вдох.
– Меня преследует один человек. Он вломился в мой дом неделю назад. А теперь стоит снаружи и наблюдает за мной.
– Он стоит снаружи прямо сейчас? – спрашивает оператор. Я слышу, как на заднем плане набирается текст, сопровождаемый чавканьем ее жвачки.
– Да, – шепчу я.
– Мэм, он что-нибудь делает? У него при себе есть какое-нибудь оружие? – спрашивает она.
– Нет, насколько я знаю. Вы можете отправить сюда кого-нибудь?
Снова звук клавиш.
– Какой у вас адрес, мэм?
Я диктую адрес. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов и сообщает, что патрульный автомобиль будет примерно через пять минут. Она просит меня оставаться на линии, но я кладу трубку.
Моя маленькая тень не задержится здесь надолго, чтобы его не поймала полиция. Он исчезнет в лесу, из которого вышел, и его ни за что не найдут. Я знаю это.
Я не вижу его глаз, но все равно встречаю его взгляд. Улыбнувшись напоследок, он набирает быстрое сообщение. Мой телефон пиликает, но я не сразу смотрю на него.
Мне слишком страшно.
И он, не проявляя ни малейшего беспокойства, медленно разворачивается и уходит. Тьма протягивает к нему свои лапы и поглощает в свои глубины, пока он полностью не исчезает из виду.