Чтение онлайн

— Итак, это щекотливая тема, — папа опирается локтями на перила рядом со мной, в руке у него виски, и он, как и я, смотрит в ночь.

— Послушай, папа, мне больше нечего сказать. Между нами все кончено.

— Никогда не думал, что ты бросишь.

Его слова жалят. Я не бросил, но я также не собираюсь стоять в стороне и быть вторым сортом. Откуда, черт возьми, это исходит? От него, от всех людей?

— Не всегда можно получить то, что хочешь.

— Значит, ты хочешь ее?

— Папа, просто брось эту шараду. Она тебе никогда не нравилась… ты никогда не стеснялся признаться в этом. Между нами все кончено. Больше ничего не нужно говорить. Мы пытались снова, но ничего не вышло. Этому просто не суждено случиться.

Он делает глоток своего виски, вонь задерживается в воздухе между нами.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе историю о том, как мы с твоей мамой познакомились?

— Нет, — бормочу я.

— В свое время я был большим бабником. Я провел большую часть своей юности, трахая все, что попадалось на глаза. Когда я поступил в колледж, я использовал всю эту историю с доктором в своих интересах. Работал с дамами как шарм, — он улыбается, вспоминая то время с такой нежностью, — И вот однажды я встретил девушку, Кассандру. Она приручила меня. Я усердно учился, а она была всем, чем не были другие девушки, поэтому я сделал предложение, и она согласилась. В ночь нашей помолвки я наконец-то познакомился с ее семьей. Я был вне себя от знакомства с ее родителями, поэтому мне и в голову не приходило, что я должен беспокоиться о ее сестре.

Сделав шаг назад, я наклоняю голову в сторону: — Черт возьми, ты говоришь о тете Кэсси?

— Да. Ее сестра, твоя мать, была самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Как только я увидел ее, меня охватил трепет. Это сводило меня с ума. Она была застенчивой, но такой невероятно доброй. Я влюбился. Мы начали встречаться за спиной Кэсси, но однажды нас застукали, и начался настоящий ад. Эмили отреклась от своей семьи и от всего города. Это был ад.

Не в силах связать предложение воедино, я пытаюсь усвоить эту новую информацию. Мои родители всегда казались лишенными драматизма, и подумать только, они завели такой же грязный роман, как и я.

— Но стоит ли идти в ад и обратно? — спрашиваю я, поднимая брови.

— Стоит каждой секунды, но, сынок, я не хотел этого ни для тебя, ни для Чарли, — выпустив тяжелый вздох, он опускает взгляд на свои ноги, — Я думал, что делаю тебе одолжение. Я думал, что ты это переживешь.

— Но я этого не сделал.

— Нет…, — он понижает голос, — Ты этого не сделал.

Раскрытие его намерений оставило нас в неловком молчании. Я никогда по-настоящему не понимал, почему мои родители вмешивались в мою жизнь и принимали решения, которые, оглядываясь назад, были ошибками. Сейчас я понимаю, почему мой отец хочет защитить меня, будучи в похожей ситуации, но никто другой никогда не сможет понять, как сильно я любил Шарлотту тогда. И только это должно было стать причиной того, что я боролся со всеми, чтобы сохранить ее в своей жизни.

Но я этого не сделал. Я был трусом, и ничто и никогда этого не изменит.

Наше мгновенное молчание длится недолго, когда Рокки выбегает на балкон, визжа, как женщина: — Она здесь, она здесь!

Для Рокки это означает только одно — стриптизерша.

Мы сидим в баре, как вдруг слышим треск кнута. Твою мать, какого черта? Элайджа ждет, затаив дыхание, на его лице написано беспокойство. Треск кнута во второй раз эхом разносится по комнате.

— Меня зовут мадам Киска, — рычит она властным тоном.

Ее густой русский акцент несколько сексуален. Kiska звучит знакомо, и я смеюсь про себя. Киска по-русски означает «киска». Она — мадам Киска. Рокки сидит с широко раскрытыми глазами и готов ко всему, что она выложит, а Элайджа — его полная противоположность. Она проводит пальцем по челюсти Элайджы, латекс издает легкий звук. Взяв его подбородок, она крепко сжимает его и что-то шепчет ему в лицо, прежде чем дать пощечину.

Я пытаюсь сдержать смех, но ее ледяной взгляд ставит меня на место. Рокки сидит так, будто у него муравьи в штанах. Играет музыка, и она разыгрывает свое представление с каждым из нас. Алкоголь продолжает поступать, и, к моему удовольствию, даже мой отец принимает в этом участие. Он смеется, когда она бьет хлыстом, и я могу поклясться, что несколько раз она выходит из образа и улыбается ему. Друзья Элайджи получают удовольствие — эти парни, вероятно, никогда не занимались сексом. Один из них постоянно теребит свою промежность, ни хрена себе, его стояк торчит как бельмо на глазу. Клянусь, гребаная кучка придурков.

Я, ну, я просто скучаю по ней.

Ничто в этом мире, никакая другая женщина не может сравниться с моей девочкой.

Ее губы, ее запах, только она.

Я закрываю глаза, зная, что не могу пойти туда, поэтому я хватаю ближайшую бутылку, которая оказывается водкой, и делаю глоток. Ебаный в рот. Я несильно кашляю, пока она проходит путь вниз.

С ощущением, что за мной наблюдают, я осматриваю комнату, и у больших стеклянных дверей стоит мой отец и пристально смотрит на меня. На его лице нет никаких эмоций. Взяв бокал, он смотрит на свой телефон и усмехается, набирая что-то. Я подхожу к нему со своей бутылкой водки, отставляю стакан и называю его своим.

— Что заставило тебя быть таким счастливым? — спрашиваю я жалобно.

— Просто смс получил.

Я знаю этот взгляд. Именно так я смотрю, когда Шарлотта пишет мне смс. Черт! Какого черта!

— Какого черта, папа?

— Расслабься, это твоя мама. Я могу показать тебе смс, если хочешь.

— Нет, не надо, спасибо. Блядь, вы двое — пара уродов.

Он глупо ухмыляется. После тридцати долбаных лет совместной жизни он все еще влюблен. Мне следовало бы похвалить его, но осознание того, что мама на другом конце, возможно, посылает ему грязные сообщения, заставляет меня содрогнуться.

— В любом случае, я ухожу. У меня свидание с моим уродом.

— Свидание? Мама в Вегасе?

— Нет, сынок. Это называется Skype. Может, тебе стоит им воспользоваться как-нибудь, — он похлопал меня по спине и попрощался.

Даже мой отец трахается чаще, чем я. Мне нужно как можно быстрее стереть сознание. Бутылка водки почти пуста, и какая еще возможность посмотреть, чем занимается мадам Киска. Ничуть не удивленный, я выхожу в главную гостиную и вижу Рокки в боксерах, руки в наручниках, а ноги скованы. Она проводит хлыстом по его торсу, пока он произносит вульгарные слова в ее адрес.

— Держи свой рот на замке, понял? Только мадам Киска может говорить! — она говорит с сильным акцентом, а ее хлыст трещит по полу.

— Эй, Рокки, как насчет селфи для Никки?

— Да, да! Давай, Рокки! — Элайджа произносит слова невнятно. Его костюм Элвиса все еще на нем, но по какой-то причине он надел тени-авиаторы, хотя уже почти полночь. Черт, Адриана меня убьет. Он просто в стельку пьян.

— Не, блядь, ребята, не надо! Она, блядь, получит мои яйца.

— Я думал, она уже это сделала, — я хихикаю.

Элайджа хватает ключи, которые висят на поясе мадам Киски, к ее неодобрению. Он болтает ими перед ней, Рокки умоляет кого-то снять с него наручники. Я держу свой телефон наготове, чтобы сделать снимок.

— Давай, Элайджа, — реву я, — Этой киске нужно селфи.

— Я серьезно, ребята. Не смейте, блядь. Она получит и твои яйца.

Элайджа продолжает подбрасывать ключи, но Рокки, будучи вдвое больше его, пытается дотянуться до них, выбивая их из рук Элайджи. Я хватаюсь за них, когда они падают на пол. Вот это, блядь, весело. Я бросаю их Элайдже, и он ловит их двумя руками. Рокки продолжает умолять, но это гораздо интереснее. Элайджа говорит мне идти, и не успеваю я опомниться, как уже стою возле двери.