Преступивший
Шрифт:
Юля сначала со страхом вылавливала его и закрывала в своей комнате, боясь, что Георг разозлится и выкинет найдёныша.
Но зверёк находил способы удрать и маленьким чертёнком носился всюду.
Висел на шторах, карабкался к потолку, охотился за бумажками, за руками, шипел, плевался и царапался.
Однажды к Юлиному ужасу, разыгравшись, заскочил на штанину Георга и, цепляясь когтями, залез ему на спину.
Мужчина поднял руки, закрывая от наглеца голову и, страдальчески сморщившись, попросил:
— Сними его… Боюсь раздавлю…
Видя, как Юля каждый раз пытается поймать удравшего и разыгравшегося котёнка, сказал с показательно горьким вздохом:
— Оставь его! Пусть носится где хочет. Дьяволёнок какой-то, не кот!
Кажется, он привык к котёнку. Даже искренне и заразительно хохотал, когда видел, что иногда умудрялся вытворять Юлин любимец.
У Юли отлегло от сердца, она перестала переживать за судьбу своего питомца.
И неудержимо смеялась вместе с Георгом над его проделками.
Она готовила побег… Девушка осторожно присматривалась к механизму закрывания-открывания ворот забора, ворот на свободу.
Свободу, которая начиналась за каменным забором, окружавшим двор.
Улучшив моменты, раскачивала петли для засова с одной стороны двери в свою комнатку.
И дело двигалось — они начали слегка поддаваться.
Ещё немного — и их можно будет незаметно вытягивать из пазов.
Куда пойдет в этом глухом месте, когда вырвется на волю, она пока до конца не продумала. Куда-нибудь…
Есть постоянная, наезженная дорога, значит, где-то есть и люди. Дойти до них, обратиться за помощью. Сказать, что заблудилась…
Пока всё складывалось удачно, шанс на освобождение был.
И в глазах затлел осторожный огонёк надежды. Обречённость, выжигающая изнутри, ушла.
Представляла, что будет делать после освобождения. Кому позвонит, куда сходит, кого разыщет первым делом…
Увидит самого дорогого ей человека. Как они встретятся, что скажут и как будут счастливы после разлуки…
Георгий, внимательно следивший за эмоциями пленницы, расценил изменения в её настроении по-своему.
Он посветлел, разгладилась грозная складка меж бровей, он всё чаще едва заметно улыбался, встречаясь взглядом с девушкой.
Юля замечала эти перемены и душа болезненно сжималась.
Глава 15
Она зашла со двора, сбросила неуклюжую, тяжёлую одежду и застыла у темнеющего окна, мечтательно засмотревшись на падающий, плавно кружащийся снег.
Луч света из окна осветил дорожку, тёмный заснеженный дворик.
И чернеющие силуэты гор, закрывающие мир.
Ей виделись живые огни большого города.
Переливающийся поток движущихся по улицам Москвы машин.
Чудился тот особенный шум, запах и поток воздуха от удаляющегося поезда метро.
Спешащие, смеющиеся, беззаботные люди. Свободные…
Широко распахнула глаза…Зачарованная собственными грёзами…
Юная, тоненькая, свежая, чуть тронутая нежным румянцем после улицы.
Трогательная, беззащитная и безумно манящая.
Георгий задохнулся от охвативших его чувств и желания прикоснуться к девушке.
Бесшумно подошёл сзади.
Всей грудью, с наслаждением вдохнул запах её волос, дразнящий аромат кожи…
И бережно, невесомо, боясь разрушить очарование, положил руки девушке на плечи.
Она замерла, легонько вздрогнула, но не сбросила их.
Медленно, чуть дыша, прикоснулся губами к волосам и мягко, по миллиметру начал соскальзывать ниже…
Уши, шея, плечо…Согревая каждый участок едва ощутимым дыханьем. Остановился…
Она прикрыла глаза, всеми клетками впитывая нежные, едва уловимые касания его тёплых губ.
Ощутила, что изнутри её, помимо воли и разума, возникло и рвётся наружу трепетное, пьянящее движение.
Охватившее от головы до пят.
На мгновение в ответ неосознанно прижалась к его щеке… Колючая…
Ей не были противны его прикосновения, тело ужаснуло своей готовностью и безумной жаждой ласки.
Его пальцы чуть сильней сдавили её плечи, осторожно разворачивая девушку лицом к себе.
Юля встрепенулась. Сжалась: «Нет!»
Она выскользнула из рук, присела на корточки, втянула голову в плечи, охватила себя руками.
Закрываясь от него, от своего внезапного влечения, от всего меняющегося мира.
Обуздывая и протестуя против собственного, потрясшего её желания: «Нет! Нет! Нет! Не надо!»
Мужчина выпрямился. Шумно вздохнул. Руки, сжатые в кулаки, спрятал в карманы.
Постоял, с трудом сдерживая себя, и вышел из комнаты.
Она спустилась в свою комнату и легла поверх одеяла, осознавая, привыкая к тому, что же произошло с её чувствами…
Почему она не испытала отвращения от его прикосновений?
Чудовища, зверя… Страшного человека, грубо надругавшегося над ней… Сломавшего ей жизнь.
Тело и память не давали избавится от физического, повторяющегося круг за кругом, явственного осязания той трепетной, нежной ласки. От искушения…
Из глубины поднимались и не давали вздохнуть полной грудью с трудом укрощаемые рыдания.
Всё! Достаточно… Стоп.
Надо бежать. И бежать немедленно…
Завтра она не сможет смотреть на него по-старому. Наваждение не оставит, будет сладостным туманом затмевать разум.
Она должна его ненавидеть! Для своего же блага. Только ненавидеть! Тогда вырвется на волю.
С удвоенной яростью рванула уже слегка расшатанный запор.
И…он поддался — остался в её руке. Сердце от радости чуть не выскочило из груди — главная преграда покорена!
Осторожно вложила запор в паз и прислушалась. Что-то сегодня тюремщик не спешил опустить засов.