Чтение онлайн

Помимо легального определения процедуры «частичных родов», Закон содержит обоснование установления запрета на ее осуществление: аборт, произведенный таким образом, не только несет в себе существенный риск для дальнейшего здоровья женщины [185] , но и ставит под сомнение моральные и этические аспекты медицинской деятельности, целью которой является сохранение и спасение человеческой жизни [186] .

Статья 3 названного акта вносит изменения в Титул 18 Свода законов США, предусматривая уголовную ответственность для врача, который проводит такие операции. Согласно ст. 1531 Главы 74 Титула 18 Свода законов США врач, который осуществляет аборт методом «частичных родов», подлежит наказанию в виде штрафа и лишения свободы на срок, не превышающий двух лет. Исключение составляет проведение подобного аборта в отношении женщины, находящейся в угрожающем для жизни состоянии, вызванном беременностью, или страдающей физическим заболеванием. Сама женщина не может быть субъектом данного преступления [187] .

Сразу после подписания конституционность этого законодательного акта была подвергнута сомнению в решениях трех окружных американских судов (суда Северного округа штата Калифорния, Южного округа штата Нью-Йорк и Окружного суда штата Небраска) [188] , и только в 2007 г. Верховный суд опроверг их, рассматривая дело Gonzales v.

Carhart [189] , не найдя в Законе о запрете абортов на поздних сроках беременности 2003 г. нарушения конституционных прав женщин, а также противоречия принятым ранее Roe v. Wade и Planned Parenthood v. Casey, поскольку в них закреплялось право штатов регулировать вопросы искусственного прерывания беременности после достижения плодом жизнеспособности.

Например, уголовная ответственность за проведение аборта методом «частичных родов» установлена в УК штата Флорида: согласно ст. 782.34 любое лицо, намеренно осуществляющее аборт при помощи данного метода, в результате чего погибает живой плод (living fetus), совершает фелонию второй степени, за которую предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок, не превышающий 15 лет.

Аналогичную норму содержит УК штата Висконсин: в соответствии с положениями ст. 940.16 (b) проведение аборта методом «частичных родов» представляет собой искусственное прерывание беременности, при котором лицо частично извлекает из тела женщины живого ребенка с намерением причинить ему смерть, убивает его, а затем полностью достает труп ребенка. Лицо, совершившее подобное деяние, подлежит ответственности за фелонию класса A, наказываемую пожизненным лишением свободы, за исключением тех случаев, когда проведение данной процедуры является необходимым для спасения жизни женщины, чье угрожающее жизни состояние вызвано беременностью, и нет других доступных процедур для ее спасения (ст. 940.16 (3)) [190] .

Уголовный кодекс штата Нью-Мексико содержит ст. 30-5A-1, которая определяет аборт методом «частичных родов» как «процедуру, при которой какое-либо лицо, включая врача или иного медицинского работника, намеренно извлекает из матки женщины жизнеспособный плод и механически извлекает содержимое его черепной коробки для того, чтобы его умертвить» [191] . Статья 30-5A-3 запрещает использование данного метода для искусственного прерывания беременности под угрозой наказания за исключением ситуаций, когда жизнь женщины или ее здоровье, по мнению квалифицированного специалиста, находятся в опасности, и это единственно возможная процедура для того, чтобы такую беременность прервать. Лицо, совершившее данное преступление, виновно в фелонии четвертой степени, за которую предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 18 месяцев (ст. 30-5A-5, ст. 31-18-15). При этом в тексте закона оговаривается, что данный запрет относится исключительно к описываемому методу прерывания беременности и не ставит своей целью криминализацию абортов вообще. Женщина, в отношении которой осуществляется запрещенная процедура, не является субъектом такого преступления (ст. 30-5A-5 (B), (C), (D)).

Если обратиться к уголовному законодательству штатов с целью определения критериев незаконности искусственного прерывания беременности, то можно прийти к выводу, что в настоящее время подавляющее большинство штатов признают преступлением производство аборта, осуществляемое медицинским работником при отсутствии лицензии; вне стен медицинского учреждения, за исключением случаев крайней необходимости; прерывание беременности после достижения плодом жизнеспособности или в третьем триместре беременности вне стен медицинского стационара; прерывание беременности по достижению плодом жизнеспособности или в третьем триместре беременности при отсутствии медицинских показаний для прерывания беременности; прерывание беременности в отсутствие информированного согласия [192] .

Ряд уголовных кодексов штатов при этом исключает ответственность за самоаборт [193] .

Таким образом, в настоящее время и на федеральном уровне, и на уровне штатов можно констатировать наличие двойственного подхода к проблеме регулирования абортов: легализация абортов на раннем сроке беременности и придание характера преступления искусственному прерыванию беременности, когда погибает жизнеспособный плод.

Возможное изменение правовой позиции Верховного суда США, которого так опасаются сторонники легальных абортов, едва ли, по нашему мнению, приведет к немедленной криминализации абортов, поскольку за практически 40 лет существования решения Roe v. Wade подавляющее большинство штатов на конституционном уровне признало право женщины самостоятельно определять судьбу своей беременности, разумеется, с учетом известных ограничений [194] .

Вместе с тем криминализация умерщвления плода при одновременной легализации искусственного прерывания беременности уже породила на практике массу проблем, которые с неизбежностью должны были появиться в столь абсурдной ситуации – женщины, по той или иной причине потерявшие ребенка, сталкиваются с предъявлением обвинений в убийстве. 24 июня 2011 г. The Guardian опубликовала статью, в которой приводились наиболее вопиющие случаи предъявления подобных обвинений [195] .

В частности, обвинение в тяжком убийстве было предъявлено Ренни Гиббс, которая в декабре 2006 г. родила мертвого ребенка на 36-й неделе беременности. Девушка, забеременевшая в возрасте 15 лет, страдала от кокаиновой зависимости, и, несмотря на то что употребление наркотиков не было названо причиной смерти младенца, ее обвинили в тяжком убийстве с особой жестокостью, за которое в штате Миссисипи назначается пожизненное лишение свободы. Гиббс стала первой женщиной в штате, обвиненной в тяжком убийстве своего нерожденного ребенка. В апреле 2014 г. окружной суд штата Миссисипи принял решение о прекращении производства по делу об обвинении в тяжком убийстве, поскольку толкование положений уголовного закона не позволяет предъявить подобного обвинения.

В 2011 г. в Индианаполисе 34-летняя Бей Бей Шуай провела в камере предварительного заключения без права на освобождение под залог три месяца после того, как ей было предъявлено обвинение в тяжком убийстве и покушении на умерщвление плода. Находясь на 33-й неделе беременности, женщина после ссоры с сожителем совершила попытку самоубийства, выпив крысиный яд. В больнице ее удалось спасти, и через неделю она родила девочку, которая спустя четыре дня скончалась. Под давлением общественности обвинитель предложил сделку с правосудием, по условиям которой она признавала себя виновной в преступной небрежности.

В марте 2015 г. в штате Индиана к 20 годам лишения свободы была приговорена Пурви Патель за умерщвление плода (feticide) и оставление в опасности ребенка (neglect of a child) [196] . Несмотря на весьма неоднозначные обстоятельства дела и критику доказательств, представленных стороной обвинения, присяжные заседатели признали женщину виновной в вытравливании плода и последующем его оставлении в опасности. Пурви Патель, проживавшая в Грейнджере, обратилась в больницу с обильным маточным кровотечением. В ходе осмотра и оказания медицинской помощи из полости матки была извлечена плацента, после чего врач обратился с заявлением в полицию, поскольку были серьезные основания полагать, что имели место роды и появившийся на свет ребенок нуждается в срочном оказании медицинской помощи. После этого женщина призналась, что родила мертвого ребенка, труп которого положила в пластиковый пакет и выбросила в мусорный бак. Прибывшие на указанное место полицейские действительно обнаружили труп младенца, рожденного примерно на 25–28 неделе беременности.

Согласно обстоятельствам дела, которые удалось установить с достаточно высокой степенью достоверности, у обвиняемой была романтическая связь с женатым коллегой по работе, которую она скрывала от окружающих, включая членов семьи по причине их консервативных и ортодоксальных взглядов. О наступившей беременности она узнала достаточно поздно, за медицинской помощью не обращалась и реальный срок своей беременности не осознавала. Она попросила помощи у своей подруги, которая через Интернет заказала медицинский препарат для прерывания беременности, разрешенный для продажи в штате при наличии рецепта. Вместе с тем обвинение не смогло в ходе судебного следствия предоставить убедительных доказательств того, что П. Патель приняла этот препарат. Более того, следы наличия препарата не были обнаружены и в крови обвиняемой. Сторона защиты настаивала на том, что имел место произвольный аборт, и опровергнуть существенным образом эту презумпцию обвинению не удалось. Помимо отсутствия убедительных доказательств, имевших место умышленных действий обвиняемой, направленных на прерывание беременности, не до конца выясненным остался вопрос о том, был ли ребенок жив в момент рождения, поскольку сторона обвинения применяла широко критикуемый в силу большого числа недостоверных результатов тест определения первого вздоха новорожденных. Согласно показаниям самой П. Патель, родившийся младенец не подавал признаков жизни и предпринятые ею действия для его реанимации результатов не принесли. Медицинские эксперты, к которым обратилась сторона защиты, также подтвердили высокую вероятность нераскрытия легких у младенца из-за чрезвычайно раннего срока появления на свет.