Чтение онлайн

– У вас на все готов ответ, Жюльетта. Вы можете обелить любые замыслы, даже если они чрезвычайно опасны для государства; а именно сейчас, как мне стало известно, вы лелеете мысль свергнуть существующую ныне власть, возвести на трон одного из ваших главарей и посеять смуту во всей Франции.

– Я готова простить подобного рода мысли вашему брату, сударь; воспитанный в лоне церкви, ненавидящей нас и превратившей нас в изгоев, он судит нас так, как ему внушили его наставники… Но вы, господин герцог, должны хорошо знать своих соотечественников: вы же командовали ими на поле боя! Неужели вы и вправду считаете, что религиозные разногласия могут породить в душе их ненависть к отчизне? Неужели вы действительно подозреваете этих отважных воинов в дурном умысле? Где же ваша человечность, ваше чувство справедливости? Пользуясь врученной вам огромной властью, делайте людей счастливыми, а не проливайте кровь тех, кто отличается от вас только тем, что думает иначе, нежели вы. Действуйте убеждением, сударь, но не убивайте нас. Пусть служители нашего культа устраивают диспуты с вашими пастырями, а народ, вняв наиболее убедительным доводам, сам последует правильной дорогой. Эшафот ничего не сможет доказать; меч – это оружие неправого, вот почему глупец и невежда всегда готов им размахивать; меч вербует сторонников, пробуждает рвение, но не разрешает проблему. Не будь Нерона и Диоклетиана, христианская религия до сих пор пребывала бы в безвестности. Послушайте, господин герцог, мы готовы прекратить действия, кои вы именуете мятежническими; однако мы не собирается мириться с тем, что ваши палачи будут внушать нам почтение к абсурдным догмам, противоречащим здравому смыслу, и не дадим перебить себя, словно зверей на арене цирка. Исполненные любовью к отчизне, мы станем разъяснять правителям их заблуждения и давать отпор нашим гонителям, а когда правители станут смотреть на нас как на братьев, мы вновь станем для отчизны нашей ее детьми и солдатами [6] .

Речь эта, произнесенная очаровательнейшим созданием необычайно убедительно, окончательно распалила герцога, однако он постарался скрыть свои истинные чувства под напускной суровостью.

– Знаете ли вы, – обратился он к Жюльетте, – что речь ваша… ваше поведение… одним словом, долг мой повелевает мне послать вас на смерть. Неужели, упрямое создание, вы не понимаете, что находитесь в моей власти?

– Конечно понимаю, сударь, а потому, ежели вы решитесь злоупотребить доверием, кое вам удалось внушить мне посредством ваших писем к отцу, я стану презирать вас.

– Клятва, данная вероотступникам, не признается церковью таковой.

– Так вы хотите внушить нам почтительные чувства к церкви, которая, согласно вашим же словам, оправдывает любые преступления и поощряет клятвопреступников?

– Жюльетта, вы забываете, с кем говорите!

– Напротив, я прекрасно помню, что говорю с чужеземцем из Лотарингии. Ни один француз никогда не принудил бы меня отвечать на те вопросы, ответов на которые требуете вы.

– Этот чужеземец – дядя вашего короля, его первый министр, и вы обязаны относиться к нему с почтением.

– Если он сумеет завоевать мое доверие, тогда ему не придется жаловаться на мою непочтительность.

– Я хотел бы стать господином вашего сердца, – произносит герцог в величайшем волнении. И, выдавая истинные свои чувства, добавляет: – От вас зависит, получу ли я вожделенную власть. Не смотрите на герцога де Гиза как на сурового судью; если вы вглядитесь в него внимательно, то узрите перед собой влюбленного, снедаемого желанием вам понравиться и услужить.

– Вы… вы любите меня!.. Праведное Небо!.. Но разве вы можете иметь на меня виды, сударь? Вы связаны узами Гименея, я – узами Амура.

– Вторые узы гораздо более опасны, чем первые, ибо первыми я готов ради вас пожертвовать… но, боюсь, вы не пожелаете последовать моему примеру.

– Господин герцог, разве вы забыли, что я просила вас представить меня королеве? Ведь только ради этого представления отец дозволил мне приехать в Амбуаз!

– Неужели Жюльетта забыла, в чем обвиняют ее отца? Стоит мне распорядиться, и уже сегодня отец ваш будет в оковах!

– С вашего позволения, сударь, я удаляюсь, уверенная, что вы не станете злоупотреблять своей властью и удерживать меня здесь против моей воли: вы же сами выдали мне охранную грамоту.

– Разумеется, Жюльетта, вы свободны; несвободен я… Вы вольны уйти, Жюльетта, и я в последний раз скажу вам… что обожаю вас… что ради вас я готов на все… Нет ничего, чего бы я не сделал для вас… Моя любовь или моя месть… Выбирайте… Оставляю вам время на размышления.

Жюльетта вернулась к графу де Сансеру; зная его как храброго воина, неспособного на низость или предательство, она рассказала ему о своей беседе с герцогом. Военачальник сей был безмерно удивлен и даже стал раскаиваться в том, что ввязался в эту историю с переговорами. Когда же Жюльетта сказала ему, что, на ее взгляд, в сложившихся обстоятельствах ей лучше вернуться к барону де Кастельно, де Сансер, не желая рассердить герцога Гиза, ответил, что дозволения уехать ей необходимо просить у герцога или у кардинала. Поняв, что она угодила в ловушку, раздосадованная мадемуазель де Кастельно рассказала обо всем принцу Конде, и тот, возмущенный признаниями герцога, пообещал сообщить о них барону.

Тем временем герцог Гиз, понимая, что ему не удастся сломить сопротивление Жюльетты и она по-прежнему станет отвечать ему отказом, решил, пользуясь полученными им сведениями о замыслах реформистов, атаковать барона де Кастельно в его твердыне, то есть в замке Нуазе. Он был уверен, что стоит ему захватить барона, как дочь тут же пойдет на попятную. Возглавить операцию поручают Жаку де Савуа, герцогу Немурскому, одному из самых элегантных и привлекательных сторонников Гизов. При этом герцогу велят ни в коем случае не ранить и не убивать барона де Кастельно, но живым и невредимым доставить в Амбуаз: будучи одним из главарей заговорщиков, барон, без сомнения, сможет многое рассказать.

Отряд под командой Немура окружает Нуазе и с такой яростью идет в атаку, что Кастельно понимает бесполезность сопротивления, тем более что с помощью своей дорогой Жюльетты он уже приступил к переговорам, и прекрасная посредница, пребывая во власти Гизов, просит его не браться за оружие. Поэтому Кастельно предлагает перемирие; Немур соглашается, но спрашивает, что за военные приготовления ведет барон и как могло случиться, что столь славный дворянин, желая попасть ко двору, берется за оружие и безрассудным сим поступком заставляет забыть о своем славном прошлом, о своей преданности государству и безупречной службе во благо Франции и всей Европы. Кастельно отвечает, что он нисколько не отрекается от своей былой славы, а, напротив, трудится, чтобы заслужить еще большую, а наивысшим знаком его покорности двору является пребывание в Амбуазе его дочери, которой он поручил преклонить колени перед королевой; мятежный подданный никогда бы так не поступил.

– Тогда зачем вам столько оружия? – спрашивает Немур.

– Оружие, – отвечает барон, – должно помочь нам проложить дорогу во дворец, с его помощью мы отомстим тем, кто не хочет допустить нас ко двору. Но если нам не станут преграждать путь, мы явимся с оливковой ветвью в руке.

– Если вы добиваетесь только этого, – говорит Немур, – отдайте мне ваши мечи, ибо они вам не понадобятся… я постараюсь удовлетворить ваши желания… возьму на себя труд представить вас королю.

Барон соглашается, люди его складывают оружие, и все они отправляются в королевскую резиденцию; там Немур громко высказывает при Гизах свою просьбу, прибавив, что пообещал реформистам полную безопасность, но ему не внимают, и утро барон и его соратники встречают в темнице Амбуаза.

К счастью, во время этих событий Ронэ в замке его начальника не было; узнав об аресте барона, он решил, что возвращаться туда одному нет смысла, и отправился к командирам ополчения, набранного в Иль-де-Франс; понимая, какая опасность грозит в Амбуазе барону и Жюльетте, он призвал всех этих командиров отомстить за предводителя и уговорил их совершить дело, о коем мы вскоре узнаем.

Жюльетта незамедлительно узнала, сколь печальная судьба постигла ее отца, и не сомневалась, что причиною бесчестного поступка герцога Гиза стала она.

– Варвар, – воскликнула она, обращаясь к великодушному графу де Сансеру, готовому разделить слезы девушки, – неужели он думает, что, лишив меня самого дорогого для меня человека, он заставит меня совершить ту низость, кою он от меня требует?.. О нет, он еще увидит, на что способна Жюльетта, узнает, что она или отомстит, или погибнет, но ни за что не запятнает себя низостью.

Конец ознакомительного фрагмента.