Чтение онлайн

Доржевиль одобряет это решение. В письме к другу, проживающему возле Амьена, он просит присмотреть для него в тех краях небольшое имение, где бы он смог провести остаток своих дней вместе с милой молодой особой, на которой он недавно женился и которая, поссорившись с родителями, не может более находиться в Пуату, где ее преследуют горестные воспоминания.

Пока они ожидали ответа, в замок приехал Сен-Сюрен. Прежде чем предстать перед своей бывшей хозяйкой, он просит разрешения поговорить с Доржевилем; последний оказывает ему радушный прием. Сен-Сюрен рассказывает, что горячее участие, принятое им в делах Сесили, стоило ему места и он явился сюда, дабы засвидетельствовать свое почтение и проститься, ибо он решил отправиться искать счастья в других краях.

– Вам не следует уезжать отсюда, – взволнованно говорит Доржевиль, исполнившись к нему сочувствия.

Зная, что помощь, оказанная этому человеку, доставит удовольствие жене, он заявляет:

– Нет, мы вас ни за что не отпустим.

И Доржевиль, полагая, что делает приятный сюрприз своей обожаемой супруге, представляет ей Сен-Сюрена как управляющего их домом. Госпожа Доржевиль, растрогавшись до слез, целует мужа и осыпает его тысячью благодарностей за столь внимательное к ней отношение, ибо она всегда была привязана к этому верному и преданному слуге. Некоторое время беседа их касается господина и госпожи Дюперье. Сен-Сюрен сообщает, что они остались столь же непреклонны, как и во время встречи с Доржевилем, и рассказ его лишь подкрепляет решение о необходимости скорейшего отъезда.

Из Амьена пришли хорошие новости. Молодой чете подыскали подходящее жилище, и супруги уже собирались туда отбыть, как произошло событие, менее всего ожидаемое и от этого еще более ужасное. Оно раскрыло глаза Доржевилю, развеяло навеки его безмятежность и разоблачило наконец бесчестное создание, безнаказанно дурачившее его в течение шести месяцев.

В замке царило спокойствие и довольство. Завершив скромную трапезу, Доржевиль и его супруга в гостиной наслаждались отдыхом, безмятежным и отрадным для Доржевиля, но не для его жены, ибо порочное существо не способно понять тихие радости бытия. Счастье не может сопутствовать преступлению. В случае нужды человек порочный может прикинуться блаженным и безмятежным праведником, однако радости это притворство ему не доставит.

Неожиданно раздается страшный шум, с грохотом распахиваются двери: Сен-Сюрен, закованный в кандалы, появляется на пороге, окруженный отрядом местной гвардии. От отряда отделяется человек в гражданском платье и, увлекая за собой четырех солдат, кидается на бросившуюся бежать Сесиль, задерживает ее и, не обращая внимания ни на ее вопли, ни на возмущение Доржевиля, собирается тотчас ее увести.

– Сударь… сударь! – восклицает Доржевиль, заливаясь слезами. – Во имя Неба, выслушайте меня… В чем виновна эта женщина и куда вы ее ведете? Да будет вам известно, что это моя жена и вы находитесь в моем доме.

– Сударь, – кротко отвечает чиновник, убедившись, что добыча от него не ускользнет, – огромное ваше несчастье состоит в том, что вы, человек честный и порядочный, женились на этом создании. Но даже звание жены вашей, столь гнусно и бесстыдно ею узурпированное, не спасет ее от заслуженного приговора… Вы хотите знать, куда я ее повезу? В Пуатье, сударь, где, согласно приговору, вынесенному ей парижским судом и которого ей благодаря своей изворотливости до сих пор удавалось избегать, завтра она будет сожжена заживо вместе со своим недостойным любовником, коего вы также видите перед собой, – заключил чиновник, указывая на Сен-Сюрена.

При этих ужасных словах силы покидают Доржевиля: он падает без сознания, и судейский чиновник, видя, что узники его под надежной охраной, сам бросается на помощь несчастному супругу. Наконец Доржевиль приходит в себя…

Что же до Сесили, то она в это время сидела на стуле под охраной солдат в той же самой гостиной, где еще час назад чувствовала себя хозяйкой… Сен-Сюрен, также под охраной, сидел в двух шагах от нее. Последний проявлял признаки беспокойства, неомраченное же чело Сесили свидетельствовало о полнейшем ее равнодушии к происходящему. Ничто не могло смутить спокойствия этой порочной души: погрязшая в преступлениях, она без страха ожидала своей участи.

– Благодарите Небо, сударь, за сегодняшние события, – обратилась Сесиль к Доржевилю, – ибо они спасли вам жизнь. Иначе на следующий день после нашего прибытия на новое место, где вы предполагали устроиться, вам в пищу был бы подмешан этот порошок и через шесть часов вы бы испустили дух.

С этими словами она вынула из кармана пакетик и швырнула его на пол.

– Сударь, – обратилась преступница к судейскому чиновнику, – вы видите, я целиком в вашей власти, и вам легко исполнить мою просьбу: я хотела бы ненадолго задержаться в этом доме, дабы разъяснить Доржевилю некоторые, вероятно, заинтересующие его обстоятельства… Да, сударь, – продолжила она, обращаясь к мужу, – именно вы более других скомпрометировали себя в этой истории. Попросите, чтобы мне разрешили побеседовать с вами, прежде чем меня уведут, и тогда я расскажу удивительные для вас вещи. Выслушайте их до конца, и да не перейдет несомненное ваше отвращение ко мне в ненависть. Ужасное повествование мое покажет вам, что если я самая негодная и преступная среди женщин… то это чудовище, – указала она на Сен-Сюрена, – без сомнения, является самым гнусным среди мужчин.

Час был не поздний, и чиновник согласился подождать, пока пленница его поведает свою историю. Возможно, он и сам был расположен ее выслушать, ибо, осведомленный о преступлениях арестованной, он ничего не знал об отношениях ее с Доржевилем. Двое солдат остались в гостиной с заключенными и чиновником, остальные удалились, двери закрыли, и мнимая Сесиль Дюперье начала свой рассказ следующими словами:

– Доржевиль, вы видите перед собой создание, сотворенное Небом, чтобы мучить вас до скончания дней ваших и опозорить дом ваш. Будучи в Америке, вы узнали, что спустя несколько лет после вашего отъезда из Франции у вас появилась сестра. Еще через несколько лет вы узнали, что сестра эта, дабы насладиться любовью обожаемого ею человека, подняла руку на тех, кто дал ей жизнь, и, спасаясь от правосудия, бежала со своим любовником… Вглядитесь же, Доржевиль, и вы узнаете преступную сестру в вашей несчастной супруге и любовника ее в Сен-Сюрене… Теперь вы убедились, что преступления не отягощают мою совесть и я приумножаю их, когда выпадает случай. А теперь узнайте, как мне удалось обмануть вас, Доржевиль…

Успокойтесь, – произнесла она, видя, как несчастный брат ее в ужасе от нее отшатнулся и готов лишиться чувств. – Придите в себя, брат мой: это мне следует содрогаться… но вы же видите, я спокойна. Наверное, я не была рождена для преступления, коварные советы Сен-Сюрена заронили семена его в мое сердце… Это ему вы обязаны гибелью наших родителей: он посоветовал мне убить их, он снабдил меня всем необходимым для совершения преступления, он же дал мне яд, который должен был прекратить и ваши дни.

Когда наше первое предприятие удалось, нас стали подозревать; пришлось бежать, не сумев забрать ожидаемых нами денег. Скоро обнаружились доказательства нашей вины; прошел суд, издали постановление об аресте. Мы бежали… но, к несчастью, недостаточно далеко. Мы распустили слух, что скрылись в Англии, и нам поверили, а мы самонадеянно решили, что нет надобности ехать дальше. Сен-Сюрен поступил в услужение к господину Дюперье; на время ему пришлось забыть о своих талантах. Меня он спрятал в деревне по соседству с владениями этого достойного человека, там он тайно навещал меня; о моем убежище знала лишь женщина, давшая мне приют.

Сей образ жизни мне скоро наскучил, бездействие угнетало меня; честолюбие часто присуще преступникам. Спросите тех, кому удалось незаслуженно выдвинуться, и вы увидите, что выдвижению этому зачастую сопутствовало преступление.

Сен-Сюрен охотно согласился пуститься на поиски новых приключений, но я оказалась беременна, и мне сначала следовало освободиться от этой обузы. На время родов Сен-Сюрен хотел отправить меня в деревню, удаленную от владений своих господ, к одной женщине, дружившей с моей хозяйкой. Для сохранения тайны мы решили, что я отправлюсь к ней одна. Когда вы меня повстречали, я как раз направлялась туда; схватки начались раньше, чем я достигла жилища этой женщины, и под деревом я самостоятельно разрешилась от бремени… Там меня охватило отчаяние, я вспомнила, кем была ранее. Родившаяся в достатке, имевшая возможность претендовать на самую лучшую партию в нашем крае, я решила убить несчастный плод моего разврата, а затем заколоть себя кинжалом.