Чтение онлайн

– Успеем, Сергей Павлович. Только передайте Юрию Алексеевичу, что мы открываем люк.

– Все передадим. Спокойно делайте дело, не спешите!

Мы понимали, что времени почти нет, а потому конечно же спешили. Но вот снятая крышка опять поставлена на замки. Снова гайки: первая, пятнадцатая, седьмая, двадцать третья… Есть последняя!

В телефоне голос Сергея Павловича:

– КП-три в порядке! Приступайте к проверке герметичности.

– Есть!

Проверяем герметичность. Четыре пары глаз впились в стрелку вакуумметра. Не дрогнет ли? Не поползет ли по шкале?

Положенные минуты истекли.

Стрелка неподвижна.

– Есть герметичность!
– кричу в трубку телефона. Слышу голос Сергея Павловича:

– Хорошо. Вас понял. Заканчивайте ваши дела. Сейчас мы объявим тридцатиминутную готовность.

Врач, первый начальник Центра подготовки космонавтов Евгений КАРПОВ. Герман Титов все это время находился в автобусе. Он был готов, случись что-нибудь непредусмотренное, в любой момент заменить товарища. Автобус стоял метрах в ста пятидесяти от ракеты, и нам было хорошо видно, что происходит на пусковой площадке.

Заслуженный летчик-испытатель СССР доктор технических наук Марк ГАЛЛАЙ. Репродукторы громкой трансляции время от времени сообщали: «Готовность - три часа», потом: «…два часа», «…час», «…тридцать минут».

С каждым таким сообщением площадка все более пустела. Сделавшие свою часть дела люди уходили с нее, садились в машины и уезжали далеко в степь, в заранее отведенные для них стартовым расписанием места.

Врач, первый начальник Центра подготовки космонавтов Евгений КАРПОВ. Минут за сорок до пуска «Востока» Сергей Павлович заглянул к нам в автобус. Он уведомил нас, что у Гагарина все хорошо и что по объявлении тридцатиминутной готовности мы должны помочь Герману Титову освободиться от космического скафандра, а затем ехать на пункт наблюдения, где уже собрались многие специалисты.

– После запуска приводите космонавтов ко мне, - уже на ходу бросил Сергей Павлович и поспешил в бункер, из которого поддерживалась с Гагариным двусторонняя связь по радиотелефону. Академик был напряжен, собран и деловит. От утренней озабоченности и усталости даже следа не осталось.

Выполняя указание Главного конструктора, за полчаса до старта уезжаем на наблюдательный пункт. Это примерно в полутора километрах от пусковой позиции. Громкая связь доносит команды руководителя пуска. Королев спокойным голосом передает их на борт «Востока».

«ПО-ЕЕЕ-ХАЛИ!»

Ведущий конструктор Олег ИВАНОВСКИЙ. Есть еще минут двадцать времени. Можно побыть здесь, на площадке, рядом с ракетой.

Четко работает стартовая команда. По репродукторам громкой связи объявляется оперативное время. Заканчивается заправка топливом последней ступени ракеты. Нижние ступени уже заправлены, и их бока покрылись толстым слоем инея.

От ракеты по рельсам медленно отъезжает высокая металлическая ферма с площадками и лифтом, в котором мы спускались несколько минут назад. Ферма, словно бы сама собой, постепенно наклоняясь, укладывается на специальную платформу. Тепловоз оттягивает платформу со стартовой площадки.

Теперь ракету видно лучше, но сам «Восток» закрыт носовым обтекателем. Только через большое окно, прорезанное сбоку, поблескивает в солнечных лучах крышка люка. 'Там, за ней, Юрий Алексеевич.

Без пятнадцати девять. Сергей Павлович с группой товарищей еще здесь, возле ракеты. Надо уходить.

Добравшись до бункера, спускаюсь по лестнице вглубь и, пройдя по бетонным коридорам, захожу в боковую комнату рядом с пультовой.

В углу на столе телеграфный аппарат, рация, микрофон. Сидят дежурные.

Как раз в эти минуты шел разговор с Гагариным. Кто-то с «Зари», по голосу я не смог узнать говорившего, передал:

– Займите исходное положение для регистрации физиологических функций.

– Исходное положение занял!
– прилетело с борта «Востока».

Голос Сергея Павловича:

– Ну вот, все нормально, все идет по графику, на машине все идет хорошо.

Голос Гагарина:

– Как по данным медицины - сердце бьется? Юрий Алексеевич спрашивает полушутя, полусерьезно, и его юмор ослабляет общее напряжение.

– Пульс у вас - 64, дыхание - 24, - отвечает «Заря».
– Все идет нормально.

– Понял. Значит, сердце бьется!

Народу в комнате прибавилось: ученые, медики, наши товарищи. Почти никто не разговаривает. Лица напряженные.

– Пятнадцатиминутная готовность!
– раздается из репродуктора.

Руководитель стартовой службы Анатолий КИРИЛЛОВ. Время неудержимо отсчитывало минуты и секунды, приближавшие нас к решающему моменту. Стартовая площадка опустела.

Вместе с Королевым и его заместителем Леонидом Александровичем Воскресенским в последний раз неторопливо обходим ракету вокруг. На нас Государственная комиссия возложила ответственность за подготовку и пуск ракеты с кораблем-спутником «Восток».

– Десятиминутная готовность! Готовность десять минут!
– доносится по громкой связи голос начальника операторов, осуществляющих пуск.

Спокойным шагом идем к двум машинам, ожидающим у границы бетонной площадки.

Королев тяжело опускается на заднее сиденье, захлопывает дверцу. Он в черном пальто и такого же цвета шляпе.

Водитель, знающий все тонкости графика, трогает с места. Машина Воскресенского следует за нами.

Вдогонку нам летит громкий вой стартовой сирены.

– Все в порядке, - оборачиваюсь к Сергею Павловичу, - отъезд людей полностью завершен, расчеты, необходимые для участия в пуске, сосредоточены в бункере.

Королев не отвечает. Он уже выключился из текучки стартового графика и думает о чем-то своем.

Машины останавливаются перед входом в бункер - так мы называем подземный командный пункт.

Круто убегающая вниз лестница, несколько бетонных тумб с головками перископов и параболоидами антенн. Частокол из железобетонных надолбов, повышающих защищенность сооружения. Основные помещения бункера под землей. Они укрыты многометровой толщей железобетона.

Мы спустились в бункер последними.

Входим в пультовую. У дверей нас встречает начальник операторов.

– Ракета-носитель и корабль-спутник «Восток» с космонавтом Гагариным на борту к пуску готовы. Замечаний нет, - докладывает он и, глядя на Сергея Павловича, осведомляется: - Разрешите объявить пятиминутную готовность?