Чтение онлайн

«Им не хватает той радости труда, которой живут мои соотечественники. А ведь дай этим людям дыхание на полную грудь, они перевернут горы, сотворят дивы дивные», - писал, как бы размышляя вслух, Юрий Алексеевич Гагарин.

И наконец, третья невольная участница той давней встречи у деревни Смеловки - шестилетняя Рита Тахтарова.

Теперь она взрослый человек. На ее памяти через окно, прорубленное в космос Гагариным, уходили в орбитальные полеты «Востоки», «Восходы», «Салюты», «Союзы». «Выход в космос, - читаем мы у президента Академии наук СССР Анатолия Петровича Александрова, - из исключительного события превратился в постоянно действующий фактор, а освоение космического пространства в мирных целях вошло в планомерное, деловое русло».

Для Риты и ее ровесников, а теперь и для их детей Юрий Гагарин стал любимым героем. Для юных сердец во все времена будет притягательной и волнующей легенда-быль о мальчишке, который вышел из землянки и, выкрикнув неожиданное, неповторимо-русское: «Поехали!», на огненном столпе вознесся к звездам.

Через трудности к Звездному

Отряд космонавтов - «коллектив X», как его называли в ту пору - был сформирован в марте 1960 года. Первыми в него вошли: Павел Беляев, Валерий Быковский, Борис Вольтов, Юрий Гагарин, Виктор Горбатко, Владимир Комаров, Алексей Леонов, Ан-дриян Николаев, Павел Попович, Герман Титов, Евгений Хрунов, Георгий Шонин и еще восемь летчиков. По возрасту старше всех был тридцатипятилетний Павел Беляев. Самому молодому, Герману Титову, шел двадцать пятый год. Пятеро из двадцати были комсомольцами, а остальные пятнадцать - членами и кандидатами в члены партии. Секретарем партийной организации коммунисты отряда избрали Павла Романовича Поповича.

ЛЕТЧИКИ? ДА, ЛЕТЧИКИ!

Врач Александр БАБИИЧУК.

30 сентября 1959 года мне позвонил адъютант Константина Андреевича Вершинина:

– Товарищ Бабийчук, главком приглашает вас к себе, он хотел бы побеседовать с вами.

По правде сказать, я был несколько удивлен тем, что главный маршал авиации приглашает меня для беседы. Ждать я себя, разумеется, не заставил, да и мне не пришлось долго ждать своей очереди в приемной главкома ВВС. Константин Андреевич принял меня сразу.

– Александр Николаевич, вы не раздумали стать доктором наук?
– начал он совсем неожиданно, а в его широко расставленных карих глазах поблескивали веселые искорки.

Я, признаться, насторожился. Однако ответил как на духу.

– Нет, товарищ маршал, не раздумал. Вершинин одобряюще кивнул.

– Знаю, человек вы организованный, - улыбнулся он и, как-то сразу став серьезным, продолжал: - Честно говоря, я немного колебался, прежде чем принял для себя решение кое-что вам предложить. Предупреждаю заранее: дело, которым я прошу вас заняться, к вашим обязанностям авиационного врача прямого отношения иметь не будет. Так что расходовать на него вы сможете только внеслужебное время…

Начало было интригующим, но догадаться, куда клонит маршал, я, как ни старался, не мог.

Впрочем, уже следующие слова главкома все прояснили.

– Александр Николаевич, надо помочь науке, - услышал я.
– Дело в том, что к нам обратились из Академии наук. Ученые полагают, что уже в ближайшие годы возможен запуск корабля-спутника с человеком на борту. Кого можно в сжатые сроки подготовить для такого полета? По мнению ученых, лучше всего для этой цели подходят летчики из реактивной авиации. Они привычны к перегрузкам и к сверхскоростям, мгновенно ориентируются в быстро меняющихся ситуациях. Полностью разделяю их мнение, и дело нашей чести - помочь ученым. Мы пойдем навстречу Академии наук и подберем для соответствующего обучения группу летчиков. Что касается вас, то я хотел бы, чтобы вы подключились, как ученый, к работе с будущими космонавтами.

М. В. Келдыш, С. П. Королев.

Константин Андреевич выдержал паузу и уверенно заключил:

– Не сомневаюсь, что ваш опыт авиационного врача и то, что вы хорошо знаете принципы медицинского освидетельствования летчиков-истребителей, пойдут на пользу большой науке. Ну, что ответите?

– Сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать доверие, - ответил я.

Спустя несколько дней состоялась моя первая встреча с известными советскими учеными, академиками Мстиславом Всеволодовичем Келдышем, Владимиром Николаевичем Черниговским и Василием Васильевичем Париным.

Академик Василий ПАРИН. Представьте себе лист фотографической бумаги. Белый лист, на котором ничего не видно до тех пор, пока он не проявлен. Много труда надо приложить, чтобы получить на этом листе изображение. Я вспомнил о фотографии потому, что именно белым листом было поле деятельности ученых, решивших покорить космос.

С исключительной скрупулезностью наносились результаты исследований на этот белый лист незнания. Но каждое новое «проявление» давалось все труднее и труднее. И тогда возникли новые разделы науки, даже новые науки, такие, как космическая биология и медицина. Именно им предстояло предельно четко и абсолютно верно представить все функции человеческого организма в космическом полете. Надо было выяснить, каким опасностям может подвергнуться человек, задумавший штурмовать космос. Надо было решить, как оградить человека от опасностей.

Все флаги науки пришли в гости к тем, кто взял на себя смелость обеспечить безопасность жизни и здоровья космонавта. В органическую связь с космической биологией и медициной вступили биофизика и биохимия, физиология и авиационная медицина, аэродинамика и ракетная техника, геофизика и астрономия, радиология, радиоэлектроника и другие науки.

Аэрозонды - предшественники ракет вертикального взлета.

Что мы знали о космосе? Честно говоря, мало. Даже очень мало. По существу, это были не знания, а предположения. Мы отправлялись в путь по пустыне, где почти не было ориентиров.

Академик Владимир ЧЕРНИГОВСКИЙ. Наш великий физиолог академик Иван Петрович Павлов в своем известном письме к молодежи сказал:

«Что бы я хотел пожелать молодежи моей Родины, посвятившей себя науке?

Прежде всего - последовательности. Об этом важнейшем условии плодотворной научной работы я никогда не могу говорить без волнения. Последовательность, последовательность и последовательность. С самого начала своей работы приучите себя к строгой последовательности в накоплении знаний».

Мне кажется, что эти слова Ивана Петровича Павлова, написанные им в те времена, когда создание и запуск искусственных спутников и космических кораблей казались далекой, неосуществимой мечтой, сказаны им сегодня в связи и по поводу развития медико-биологических исследований космоса.

Сначала были осуществлены первые запуски животных на ракетах, совершивших вертикальный полет с последующим приземлением контейнеров с животными. Начав с запуска на высоту в 100 километров, в дальнейшем последовательно удалось достигнуть высот в 200 и затем в 400 километров.

Только после этого и благодаря анализу результатов, полученных во время вертикальных полетов, а также благодаря созданию специальной аппаратуры был произведен как дальнейшая стадия в исследовании космоса запуск искусственного спутника, имевшего на борту собаку Лайку. Более того, полету этого спутника предшествовали исследования, давшие ряд важных сведений о различных факторах космического пространства. Эти сведения, важные сами по себе для познания космоса, позволили предварительно оценить возможное влияние космоса на живые организмы.