Чтение онлайн

– Я здесь жила, когда была ребёнком, - сказала я.

Он кивнул, и сказал мне, что большая часть моих ранних воспоминаний не затронута. Он попросил меня описать, как выглядит дом внутри.

Я рассказала ему то, что помнила, что парадная дверь ведёт прямо в гостиную, что в задней части дома маленькая столовая, что посетителям рекомендовали идти по аллее, которая отделяла наш дом от соседнего, и заходить прямо на кухню позади.

– Что ещё?
– спросил он. А что наверху?

– Две спальни, - сказала я.
– Одна в передней части, а другая - сзади. Ванна и туалет рядом с кухней, в глубине дома. Они были отдельным строениями, пока их не соединили с остальной частью дома двумя кирпичными стенами и крышей из гофрированного пластика.

– Что ещё?

Не знаю, чего он ещё хотел.

– Я не понимаю...
– сказала я.

Он спросил, помню ли я мелкие детали. И именно тогда я вспомнила.

– Моя мама хранила банку в кладовке, на которой было написано «Сахар», - сказала я.- Она хранила там деньги. Она прятала её на верхней полке рядом с джемами. Она сама их варила. Мы собирали ягоды в лесу, в который приезжали. Только я не помню, где это. Мы втроём шли вглубь леса и собирали ежевику. А потом моя мама её варила, чтобы сделать джем.

– Хорошо, - сказал он, кивая.
– Отлично!

Он записывал что-то в папку перед ним.

– А что насчёт этих?

Он показал мне ещё пару фотографий. На одной - женщина, в которой спустя пару минут, я узнала свою мать. На другой - я.

Я рассказала ему всё, что смогла. Когда я закончила, он отложил их в сторону.

– Хорошо. Ты вспомнила о детстве гораздо больше, чем обычно. Думаю, что это из-за фотографий, - он сделал паузу.
– В следующий раз я покажу тебе ещё несколько.

Я согласилась. Интересно, где я взяла эти фотографии, откуда он знает о моей жизни то, чего я и сама не знаю.

– Можно я оставлю её себе?
– спросила я.
– Фотографию моего старого дома.

Он улыбнулся:

– Конечно!

Он протянул фотографию мне, и я засунула её между страниц блокнота.

Он отвёз меня назад и объяснил, что Бен не знает о наших встречах, но как он сказал мне, я должна подумать, хочу ли я рассказывать ему о дневнике.

– Ты можешь почувствовать, что что-то сдерживает тебя, что ты не хочешь писать о чём-либо. Думаю, очень важно, чтобы ты писала то, что хочешь. Плюс Бена может не обрадовать то, что ты решила предпринять ещё одну попытку лечения.
– Он замолчал.
– Возможно, лучше скрывать это.

– Но как тогда я буду вести дневник?
– спросила я.

Он ничего не ответил. У меня появилась идея:

– Ты можешь напоминать мне?

Он сказал мне, что будет.

– Но тебе нужно сказать мне, где ты будешь его прятать.

Мы остановились перед домом. Только, когда он остановил машину, я поняла, что это мой дом.

– В шкафу для одежды. Я положу его в глубине шкафа.

Я мысленно вернулась к тому, что видела сегодня утром, когда одевалась.

– В коробку из-под обуви.

– Хорошая идея. Но тебе нужно будет сделать запись сегодня вечером прежде, чем ты уснёшь. В противном случае завтра это будет всего лишь пустой блокнот. И ты не будешь знать, что это.

Я сказала, что так и сделаю, и вышла из машины.

– Береги себя, Кристина.

Сейчас я сижу в кровати, жду мужа и смотрю на фотографию дома, в котором я выросла. Он кажется таким нормальным, таким земным. Таким знакомым. Как я перенеслась оттуда сюда? Что произошло? Какова история моей жизни? Я слышу, что пробили часы в гостиной. Полночь. Бен поднимается по лестнице.

Я спрячу дневник в обувной коробке и положу её в шкаф туда, куда обещала доктору Нэшу. Завтра, если он позвонит, я напишу ещё.

Суббота, 10 ноября

Я пишу это в полдень. Бен внизу, читает. Он думает, что я сплю, но я, несмотря на то, что устала, не сплю. У меня мало времени. Я должна закончить до того, как забуду. Я должна сделать эту запись. Я смотрю на часы и засекаю время. Бен предложил сходить прогуляться после обеда. У меня чуть больше часа.

Сегодня я проснулась, не зная, кто я. Когда я открыла глаза, то ожидала увидеть твёрдые углы прикроватного столика, жёлтую лампу, приземистый шкаф в углу комнаты и приглушённых тонов обои с рисунком папоротников. Я ожидала услышать маму, готовящую бекон на завтрак, или отца, насвистывающего во время стрижки изгороди в саду. Я ожидала, что в кровати не буде никого, кроме меня и кролика с оторванным ухом.

Я ошибалась. Я в комнате моих родителей. Так я подумала сначала, но потом поняла, что не узнаю комнату. Она была мне совершенно незнакома. Я забралась обратно в кровать.

«Что-то не так, - подумала я. – Всё ужасно, ужасно неправильно».

К тому времени как я спустилась вниз, я уже увидела фотографии вокруг зеркала, прочитала надписи к ним. Я знала, что я не ребёнок, и даже не подросток. Я уже поняла, что человек, готовящий завтрак внизу и подпевающий радио, не был ни отцом, ни соседом по комнате, ни парнем. Его зовут Бен, и он мой муж. Я замешкалась у входа на кухню. Мне было страшно. Сейчас я его увижу, как в первый раз. Какой он? Будет ли он выглядеть, как на фотографиях? Или же они не давали точное представление о нём? Может быть, он будет старше, толще, лысее? Какой у него голос? Как он двигается? Насколько удачное у меня замужество?

Видение появилось неизвестно откуда. Женщина. Моя мама? Говорила мне быть осторожнее. Выходить замуж в спешке...

Я открыла дверь. Бен стоял ко мне спиной, переворачивая лопаткой шипящий и брызжущий бекон. Он не слышал, как я вошла.

– Бен?
– сказала я. Он резко повернулся ко мне.

– Кристина? Ты в порядке?

Я не знала, что ответить, и поэтому сказала:

– Да, думаю, да.

Тогда он улыбнулся, кажется, он почувствовал облегчение, и я тоже.

Он выглядел старше, чем на фотографиях наверху, на его лице было больше морщин, его волосы начали седеть и немного выпадать на висках, но это делало его ещё более привлекательным. Его подбородок обладал силой, подходящей более пожилому мужчине, а его глаза светились озорством. Я поняла, что он напоминает слегка постаревшую версию моего отца.

Я могла бы найти и хуже. Куда хуже.

– Ты уже видела фотографии?
– спросил он.
– Не волнуйся. Я всё объясню. Почему бы тебе не присесть?

Он указал жестом:

– Столовая там. Я буду через мгновение. Вот, возьми.

Он дал мне мельницу с перцем, и я пошла в столовую. Несколькими минутами позже он последовал за мной с двумя тарелками. Он поставил тарелки с бледными полосками бекона, плавающими в жире, поджаренные яйца и хлеб. И пока я ела, объяснил, как мне дальше жить.