Чтение онлайн

— А потом?! Что потом?!

— Потом, — Морозов произнес это так, как будто ему было больно говорить и каждый звук доставлял ему физические мучения, — потом я все испортил.

— Как?

— Жадность фраера сгубила. А еще… знаешь, я все время боялся, что они меня кинут. Огурцов он… в общем, дерьмо он. А шеф… с ним тоже все понятно. Им ничего не стоило. Я все организовал, мои люди похищали, охраняли, а они возьмут деньги со своего счета где-то в Прибалтике — и адью.

— И что ты сделал?

— Я, чтоб добру не пропадать, грабанул квартиры всех похищенных.

Лялька не поняла:

— Ну и что?

— Может, и ничего. А может, кто-нибудь заметил. Но самое неприятное, что шеф, похоже, про это знает.

— Ты уверен? — Лялька покрутила головой, как будто у нее затекла шея. — Откуда ему знать?

— Без понятия. Но он сегодня со мной странно разговаривал. Он был злой, как собака, и пригрозил, что если я все испорчу, то плохо будет. Мне.

— А он… кто? — спросила Лялька.

— Не знаю, — Морозов пожал плечами. — Огурцов, по-моему, тоже не знает. Он возник ниоткуда и собирается исчезнуть в никуда.

— Я все равно не понимаю, что такого страшного ты сделал. Ну, вынес из пустых квартир имущество, и что?

— А то, что шеф строго-настрого велел ни к чему там не прикасаться.

— Ладно, — Лялька махнула рукой. — Не паникуй. Откуда ему знать? Так, для профилактики пугает.

— Надеюсь. — Морозов посмотрел на нее с благодарностью. — Но, видишь ли, сегодня я привел «хвост» к базе, где спрятаны наши надежды на лучшую жизнь.

Миша, сотрудник охраны «Вечернего курьера», заехал за мной, как мы и договаривались, в пять вечера — я не видела никакого смысла ехать в то опасное место, где мы были с Гуревичем, при свете дня. Миша сам был за рулем и просто лопался от восторга. Он горячо заверил меня, что тихая сонная жизнь охранника редакции ему страшно надоела и что он жаждет приключений. Я пообещала, что опасностей и страхов будет в избытке.

К заброшенной ферме мы прибыли уже в полной темноте, причем последние два километра наш «жигуль» ехал с потушенными фарами.

— Класс! — шептал Миша. — Просто класс! Спасибо тебе, Сашка.

Для того чтобы он не разочаровался раньше времени, я всю дорогу сочиняла рассказы очевидца: что я якобы видела на ферме во время прошлого визита. В результате моих стараний количество вооруженных людей возросло с одного до трех, а двустволка одного из охранников объекта превратилась в три автомата «Калашникова».

— Разделимся на группы, — шепотом сказал Миша, — ты заходишь справа, а я — слева. Чуть что — кричи.

— Согласна, — я заговорщически подмигнула, хотя в темноте Миша все равно не мог увидеть моей гримасы. — Только чур командиром правой группы буду я.

— Разумно. — Миша вылез из машины и пошел к забору. Я — за ним. — Но сначала надо оценить обстановку. Итак, нам на руку, что здесь все затоптано, значит, следов мы не оставим. Темно, это тоже хорошо. Плохо то, что здесь негде спрятаться — ни сугробов, ни кустов. Поэтому, если кого увидишь, просто падай на снег и лежи неподвижно, как мертвая.

— Думаешь, посторонний труп, который валяется у забора, их не насторожит? — спросила я.

Миша посмотрел сквозь меня, сосредоточился и тихо скомандовал:

— Ну, вперед.

Он пошел «вперед», а я, соответственно, назад, поскольку двигаться нам надлежало в строго противоположных направлениях. Но не успели мы отойти друг от друга на пять шагов, как где-то совсем близко грубый и надтреснутый мужской голос злобно гаркнул:

— Куда?!

Миша немедленно продемонстрировал мне, как надо прикидываться мертвой — он как подкошенный рухнул в снег и замер в странной причудливой позе.

— Так ты больше похож на кучку мусора, — прошептала я.

Миша молча показал мне кулак и жестами предложил улечься рядом с ним. Пока я осматривала место для лежки, тот же голос, уже не столь агрессивно, произнес:

— Куда ты опять поперся? Хватит. Пошли греться.

Заскрипел снег, и через секунду я уже лежала рядом с Мишей. Кстати, я присоединилась к нему очень своевременно, потому что в то место, где я только что стояла, уперся луч фонарика. А еще через пару секунд мимо нас прошли два здоровенных амбала и, завернув за угол, исчезли в темноте.

Мы продолжали лежать, тесно прижавшись друг к другу, и со стороны (если бы кто-нибудь на нас посмотрел и если бы было не так темно) черт-те что можно было бы подумать. Не сказать, что настоящая эротическая сцена, но и не без развратного душка. Заботясь прежде всего о своей и без того подмоченной репутации, а также с целью не замерзнуть окончательно, я тихонько поинтересовалась:

— Миш, ты спишь?

Он не ответил. Я подергала его за куртку — и опять безо всякого толка.

— Они ушли, Миша, — сказала я злобно. — Ушли греться. Так что хватит здесь валяться. Если ты так страшно перепугался, иди в машину и отъезжай к дороге.

Этого доблестный охранник пережить не мог. Он вскочил и возмущенным шепотом принялся объяснять мне правила ведения зимней разведки. Оказалось, что эти правила предписывают нам двигаться не двумя группами, а одной, сплоченной, и не в разных направлениях, как было задумано первоначально, а в одном. Причем — ползком.

Ползти я категорически отказалась, но Миша обрадовался и тому, что мы пойдем на разведку вместе. Шли мы медленно, вплотную к забору, и вернулись к месту нашего недавнего залегания минут через десять.

— Большая территория, — констатировал Миша. — Солидная.

— Ценное наблюдение. Хорошо, что я взяла тебя с собой. Ты, Миша, молодец.

— Что ты злишься? — удивился он. — Я просто изучаю обстановку.

— А делать-то что будем? — Я решила быть требовательной. — Давай через забор перелезем.

Миша с сомнением посмотрел вверх:

— Метра два с половиной, однако.

Меня уже трясло от злости:

— Настал час, когда я должна признаться тебе во всем. Ты думаешь, мы зачем сюда приехали? Обойти вокруг? Полюбоваться зимним полем? Полежать в обнимку под забором? Мы приехали, чтобы узнать, что там у них внутри! И ты, напоминаю, горел желанием совершить подвиг. А вместо этого ты стучишь зубами от страха и дискредитируешь меня в глазах общественности.