Чтение онлайн

— Ладно, ладно, — эксперт недовольно высвободился из цепких рук старшего оперуполномоченного. — Не психуй. Пошукаем, чего-ничего найдем.

Непригодившиеся омоновцы вяло курили на свежем воздухе и, похоже, были вполне довольны мирным характером пейзажа. Нет бандитов — и отлично, целее будем.

Василий с Леонидом, оставив эксперту широкое поле деятельности, пошли к следующему бараку, стоящему на отшибе и призывно зияющему проемами окон, забитых фанерой.

Остановившись в двух метрах от некоего подобия двери, Василий перекрестился.

— Ого, — Леонид не верил своим глазам. — Давно ли о душе стал задумываться?

— Только что, — капитан Коновалов не решался сделать последние три шага. — Я только одного боюсь — как бы там не оказались все наши пропавшие, только… только…

— Нет, — Леонид решительно запротестовал. — Для того чтобы убить, не нужно тащить людей в соседнее помещение. Порешили бы прямо там.

— Ну, дай бог, — Василий открыл дверь и вошел внутрь.

Трупов там не оказалось, но картина, открывшаяся перед оперативниками, была более чем печальна. Вдоль стен барака стояли огромные клетки, а в них лежали собаки. Живые, но доведенные до крайней степени истощения. Когда Василий и Леонид вошли, овчарка в крайней клетке попыталась встать на ноги, но не смогла — лапы разъезжались, а голова болталась на тощей шее, как на ниточке.

— О господи, — Леонид отшатнулся к дверям. — Кто ж вас так?

— Пошли этих храбрецов, — Василий ткнул пальцем в сторону омоновцев, — за едой в ближайший магазин. Или нет — в том бараке есть еда, я видел. Пойдем чего-нибудь сварим, кашу, например.

Омоновцы проявили неожиданную сердобольность и занялись кормлением собак чуть ли не с ложечки. Было решено, что сразу много еды им давать нельзя, сначала чуть-чуть. Но главное, что несказанно обрадовало животных, — это вода. Все пили долго и жадно.

— Они их даже не поили, — зло сказал Леонид. — Твари! Хорошо, что в стенах щели огромные и снег задувало внутрь, а то бы они и двух дней здесь не прожили.

— Куда их теперь? Здесь бросим? — спросил один из омоновцев.

— Отпустим, — Василию явно не нравилось слово «бросим».

— Оки же на ногах не стоят.

Все задумались.

— Вернемся, позвоним Сане, она как раз влезла в собачью тематику, пусть занимается.

Эксперт между тем предупредил оперативников, что работы ему здесь на весь день, и Леонид с Василием решили его не ждать.

Перед отъездом капитан Коновалов еще раз посетил собачий барак, удовлетворился осмотром его обитателей, многие из которых уже ходили по своим клеткам, и, не удержавшись, забрал с собой маленького рыжего шенка.

— Ты становишься сентиментальным, — ехидно заметил Леонид, глядя, как старший оперуполномоченный трогательно прижимает собачку к груди, — это радует. Еще год-другой, и человеком станешь.

— Я? — Василий плотоядно усмехнулся. — Это совершенно исключено.

Побег сотрудников убойного отдела из убойного же отдела произвел на меня неизгладимое впечатление, но сидеть и дожидаться их я, к сожалению, не могла. Вася на моем месте сказал бы, посмотрев на часы: «служба», в том смысле, что служебные обязанности зовут его в дорогу. Я же, посмотрев на часы, ничего говорить не стала, потому что некому было, и про себя решила немедленно отправиться на работу, а вечером вернуться в МУР и узнать, что это на них на всех нашло и куда они удрали.

Александр Иванович Полуянов, в просторечье — Майонез, встретил меня радушно, что не помешало ему дать мне восемнадцать поручений сразу и обозвать мой последний материал «дурью истеричной гимназистки», на что Сева Лунин громким шепотом тут же принялся зудеть: «Сама виновата, сама его отмазала…»

Не замедлил явиться и Вячеслав Александрович Савельченко, цветущий и довольный.

— Главный вас простил, судя по всему? — спросил Сева.

— На главного мне наплевать, — ответил Савельченко важно. — Простил не простил — это сто проблемы.

Мы с Севой переглянулись и уставились на Савельченко с большим удивлением — не с ума ли он сошел от страха?

— Но… — Сева мучительно подыскивал нужные слова, — все-таки вам с Моховым работать в постоянном контакте.

— Вы думаете? — Савельченко картинно дернул бровями. — Не факт, молодой человек, совсем не факт. Кстати, Сашенька, я сегодня собирался посетить Большой театр, не могу, знаете ли, без высокого искусства. Не составите компанию? Третий ряд партера.

— Конечно, опера, — уверенно предположила я.

— Отнюдь. — Савельченко выгнул шею и по-петушиному наклонил голову. — Отнюдь.

— Не опера? А что же? — изображая из себя полного кретина, спросил Сева.

— Балет. Раз не опера, значит, балет, — терпеливо разъяснил Савельченко. — В Большом, молодой человек, дают только оперы и балеты. Только их.

— И больше ничего? — разочарованно протянул Сева. — Вот фигня-то. А говорили: «хороший театр». Ну, можно верить людям, скажите, Вячеслав Александрович?

— Полагаю, у вас, Александра, такой же настрой? — спросил Савельченко.

— Абсолютно, — ответила я. — Балет терпеть не могу. Засыпаю.

— А оперу?

— Оперу тем более.

— Ну-ну, — Савельченко криво улыбнулся. — Наше дело предложить.

— А наш долг — отказаться, — радостно закивал Сева.

Савельченко окинул его высокомерным взглядом и со словами: «А вас никто и не приглашал, так что не примазывайтесь, юноша» — вышел.

— А что, — Сева повернулся к Майонезу, — грядут очередные кадровые перестановки в верхах?

Наш любимый начальник плотоядно улыбнулся. Мне это не понравилось.

— Каково, а? Я спрашиваю — как вам эти нововведения? — Лида Мещерякова из отдела общества стояла в дверях нашей комнаты, грозно сверкая глазами.

— Что? — чуть слышно прошептал Сева. — Что? Опять кого-то уволили?

— Если бы! — Лида решительно шагнула вперед и, картинно всплеснув руками, упала в гостевое кресло. — Пусть бы лучше всех уволили!

Теперь заволновался Майонез:

— А что случилось-то?

— Они ввели построчную оплату. И план. Каждый должен опубликовать тысячу строк в месяц. Если меньше, то будут вычитать из зарплаты. Например, написали вы, Александр Иванович, — Лида ткнула пальцем в Майонеза, — девятьсот строк, то есть на десять процентов меньше нормы, — у вас десять процентов из зарплаты вычтут. Я понятно объясняю?