Чтение онлайн

— Сюда, пожалуйста.

Совершенно раздосадованный, я на секунду подумываю сократить расстояние между собой и этой женщиной. Ничего не стоит подойти к ней сзади, обхватить череп ладонями и провернуть, пока хруст позвоночника не раздастся у меня в ушах, а затем — разорвать кожу по бокам, вырывая её голову из тела. Я всерьёз обдумываю это, когда она останавливается в проёме, оборачиваясь через плечо. Её взгляд встречается с моим, и коридор в моём периферийном зрении будто сужается. Ее улыбка становится шире, небольшое, почти незаметное движение, но я это замечаю. Никто так мне не улыбается. Без намека на страх или тревогу. Вена на моем горле пульсирует, когда странное чувство расползается по моей груди.

Это… тревога? Нет, я никогда раньше не чувствовал тревоги. Интрига? Нет, я заинтригован Кайрой, и эта эмоция так же не похожа на любопытство. Что же тогда это могло быть?

Возможно… но нет.

Залика поворачивается ко входу, и мы с Руэном следуем за ней, входя в большое помещение для собраний с рядами каменных скамеек, уже заполненных учениками как из Пердиции, так и из Ривьера. Она уходит, теперь быстрее, не так, как будто убегает от меня, а как будто ей нужно что-то сделать. Я смотрю, как она уходит, даже когда Руэн отводит меня в сторону, обнаруживая поблизости Теоса и Кайру и места, которые они оставили для нас.

Думаю, впервые в своей жизни я мог бы заглянуть человеку в глаза и не увидеть в них ничего, кроме пустой пустоты. То же самое я вижу в своем собственном взгляде каждый раз, когда смотрюсь в зеркало.

Кем бы или чем бы ни была Залика, она из моей породы.

Жестокая. Непреклонная. Аморальная.

Вместо того, чтобы проявлять к ней еще большее любопытство, у меня возникает отчетливое желание броситься за ней и осуществить свои первоначальные мысли. Снести ей голову с плеч и покончить с ее жизнью. Между двумя такими существами, как мы, может быть только одно, и я не позволю ее существованию угрожать моему собственному.

Глава 11

Кайра

Главный зал заполнен перешептывающимися голосами. Несмотря на первоначальное присутствие Азаи, ученики «Академий Смертных Богов» преодолели свой благоговейный трепет и теперь перешептываются между собой, пока Азаи поднимается по каменным ступеням на помост, где ждут остальные члены Совета Богов. Я стараюсь не зацикливаться на пустом месте, где должен быть Кэдмон.

Мне жаль, Ари… Эти слова, сказанные его голосом, несмотря на то, какими грубыми и хриплыми они были, эхом отдаются в моей голове. Я качаю головой. Это было ненастоящим. Это ненастоящее.

… так ведь?

Совет Богов собирается и затем выходит вперёд, отрывая меня от моих мыслей. Богиня, которую я узнаю как Гигею — с её длинными тёмно-каштановыми волосами и оливковой кожей — говорит первой, и её голос звучит чётко и ясно, несмотря на расстояние.

— Вы все здесь, — начинает она, — потому что вы потомки Божественных. Великие и могущественные. Необыкновенные существа, наши дети.

Я прикусываю губу, стискивая челюсти. Молча выслушивать ложь — это усилие сдержанности, и хотя я сжимаю руки в кулаки на коленях и держу спину прямо, мне интересно, смогу ли я справиться с этим.

— Прошло триста лет с момента нашего Нисхождения в это царство смертных, и хотя мы уже отмечали День Нисхождения, мы никогда не делились с вами значением Весеннего Равноденствия. Для нас, Божественных Существ, слава Весеннего Равноденствия — это то, что мы сохранили для себя. Однако в этом году мы решили поделиться этим с вами. — Ее ослепительная улыбка покорила своей красотой не одного поклоняющегося Смертного Бога. — Мы решили, что вам будет дарована возможность отметить этот самый благоприятный праздник так, как это делали ваши предки, ваши Божественные предки.

Возбужденный ропот проносится по толпе, но быстро стихает, когда она продолжает.

— На этом празднике есть три ритуала, — объявляет Гигея. Подняв руку, она опускает все пальцы, кроме одного, двух, трех, отсчитывая их. — Очищение. Охота. И Пир.

Мои ногти впиваются в ладони сильнее, чем когда-либо прежде. Я хочу закричать на нее, чтобы она продолжала в том же духе, рассказала нам, как они планируют обмануть многих из нас, а затем украсть у наших тел источник их долгой жизни. Мое горло сжимается, когда я проглатываю комок желчи, который угрожает подняться. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на жаре двух мощных бедер по обе стороны от меня. Теос и Руэн. Только когда я уверена, что смогу сохранить самообладание, я снова поднимаю ресницы и сосредотачиваюсь на безупречном лице Богини впереди.

— Участвовать обязаны все, — заявляет она. — Любой, кого уличат в ином, будет наказан.

Мой взгляд скользит к ряду тел за ее спиной. Я напрягаюсь, когда замечаю очевидную фигуру Трифона. Его лицо бесстрастно, глаза устремлены в какую-то точку прямо перед собой. В моей голове нет шума, который опровергал бы очередную попытку проникнуть в мой разум. И все же, мое дыхание немного учащается. Я иду дальше и чуть не вскрикиваю от испуга, сдерживаясь только в последнюю секунду, когда вижу, что Данаи, Царица Богов, смотрит прямо на меня.

Булавочные уколы осознания скользят по каждому обнаженному дюйму моей плоти, от щек до горла, до тыльной стороны ладоней. Ее глаза открыты, обрамлены золотом и переливающимися текстурами. В их глубине нет отрицательных эмоций. Ни ненависти, ни подозрительности. Ни ярости, ни злобы. Мое сердце бешено колотится в груди.

— Кайра? — Услышав мягкий вопросительный тон Руэна, я цепляюсь за него, разжимая кулаки и переворачивая руку, чтобы впиться ногтями в мякоть его бедра. Его ответное ворчание такое тихое, что я его почти не слышу. Его рука опускается на мою, и, к счастью, он не убирает мою хватку, а вместо этого сильнее прижимает меня к себе, давая мне опору.

Чем дольше я смотрю на Царицу, тем более невесомой я себя чувствую. Как будто все мое тело отрывается от границ земли и плывет по течению в эфир. От страха у меня на лбу и на затылке под косой выступают капельки пота.

Руэн наклоняется в сторону, обнимая меня одной рукой за спину, и жар его тела проникает сквозь слои одежды. — Все в порядке, — бормочет он. — С тобой все в порядке.

У меня перехватывает горло. Легкие сжимаются. Руэн продолжает повторять успокаивающие фразы, но слишком тихо, чтобы мои чувства уловили. Я больше не слышу его, как и Богиню Гигею.

— Все будет хорошо, дитя. — Эти слова приходят мне в голову среди хаоса, царящего в моем теле. Я вцепляюсь в ногу Руэна, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его. Он сжимает меня в ответ крепче. В уголках моих глаз собираются слезы, но я не позволяю им пролиться. Вместо этого я смотрю на Царицу Богов со всей присущей мне яростью.

— Убирайся. Из. Моей. Головы. — Я вонзаю каждое слово, как отработанный удар кинжала. Если я не могу быть в безопасности внутри своего собственного разума, тогда где я могу быть в безопасности?