Чтение онлайн

Несколько секунд оба молчали.

Нарушил неловкую паузу Коваль.

– Услышал какой-то стук в вашем доме. Не думал, что вы сейчас можете оказаться здесь. Решил посмотреть - вдруг воры.

– Спасибо, - ответил управляющий.
– Я ведь тут не бываю. А когда в доме не живут, всякое может случиться.

Снова помолчали. И опять первым нарушил тишину Коваль.

– Не кажется ли вам, - неожиданно спросил он, глядя на Петрова в упор, - что в истории убийства вашей супруги немало еще белых пятен?

– Не понимаю вас, - медленно проговорил Петров.
– По-моему, все ясно. И вам, и прокуратуре, и суду. Я был на процессе и слышал все убедительные уточнения.

– А знаете, - доверительно произнес Коваль, - именно сейчас становится мне кое-что непонятно.

– Что именно?

– Пока еще трудно сказать...

– Простите, но странно слышать это от человека, который вел расследование.

Коваль увидел, как сжались губы у Петрова.

– Да, конечно, странно, - согласился подполковник, - а все же это именно так...

– Могу лишь выразить вам сочувствие.

– Гм, - Коваль невесело усмехнулся.
– Мне или нам с вами?

Петров пожал плечами, мол, а мне-то какое дело до этого?

– Скажите, пожалуйста, кто, кроме вас, Нины Андреевны и, конечно, Сосновского, знал эту картину?
– спросил Коваль.

Управляющий не сразу нашелся.

– То есть как это "знал"?
– переспросил он.

– Кто видел?

– Не знаю, - немного растерянно признался Петров.

– Случайный человек мог видеть?

– Возможно, кто-нибудь из местных жителей и заходил. Не помню сейчас...
– И неожиданно Петров исподлобья глянул на подполковника. Сотни людей ее видели, а то и тысячи! Ведь в прошлом году она на выставке висела!
– многозначительно произнес он.
– Много народу видело... А почему это вас интересует?..

– Да так...
– неопределенно вздохнул Коваль.
– Кстати, Нина Андреевна была хорошей хозяйкой?

– Очень!

– Но немного неряшливой?

– Это в каком же смысле?

– В обычном, бытовом, чистота в квартире, уборка, личная опрятность... Есть женщины, которые дома всегда в затрапезном виде, а другие - в шелковых платьях полы моют...

– Такой, как Нина, не было и не будет, - горько вздохнул Петров.
– И бережлива была, и аккуратна, в доме каждая вещь сверкала, как новенькая... Это вы, - опять-таки горько усмехнулся он, - потому спрашиваете, что теперь у меня такой беспорядок? Понимаю...

– Да, трудно вам сейчас...

Петров наклонил голову, помолчал, потом спросил:

– Он еще... живой?..

Подполковник не ответил.

– Приговор приведен в исполнение?
– повторил свой вопрос Петров.

– Это не сразу делается, - неопределенно заметил Коваль.

– Прошло уже шесть дней после вынесения приговора.

– Сосновский подал кассационную жалобу в Верховный суд. Он имеет на это право.

– Слишком много прав даете убийцам!
– воскликнул управляющий.

– Право защищать жизнь, доказывать свою невиновность вплоть до обращения в Президиум Верховного Совета гарантируется законом. Это и вам не мешало бы знать, Иван Васильевич, - сказал Коваль.
– Неужели вы не знаете этих юридических азов?

– А зачем они мне? У меня другая специальность.

Коваль подумал: зачем же тогда Петров выписывает юридический журнал?

– Основы законодательства должен знать каждый гражданин, - продолжал подполковник.
– Из-за незнания их происходит множество правонарушений. Ну, а вам как руководителю учреждения, наверно, и хорошо бы некоторые нюансы изучить. Особенно по вопросам трудового законодательства.

– Для этого юриста держу на полной ставке.

– Тем не менее, у вас в тресте были нарушения: отмена выходных, незаконные увольнения сотрудников, которых восстанавливал суд.

– Я забочусь об интересах государства, а не частных лиц.

– А государство-то, Иван Васильевич, из этих самых частных лиц и состоит! И вряд ли полезно достижение производственных успехов за счет моральных потерь и нарушений закона...
– парировал Коваль.
– Что касается кассационных жалоб, то Верховный суд рассматривает их в сжатые сроки. В отношении же Сосновского, по-моему, торопиться не следует. Привести приговор в исполнение никогда не поздно...

– Я не мстителен. Вы должны понять меня, товарищ Коваль, по-человечески. Можно ли спокойно жить, зная, что такой изверг, как Сосновский, дышит тем же воздухом, что и мы с вами!.. Неужели вы можете иначе к этому относиться?!

– Я вас понимаю, - ответил подполковник. Потом, чуть прищурясь, словно желая получше рассмотреть собеседника, неожиданно спросил четко и твердо: - А что, если вашу жену убил не Сосновский?..

13

Петровы долго не выполняли своего обещания побывать в мастерской художника, так долго, что Сосновскому начало казаться, что ничего они и не обещали и все это приснилось ему в приятном сне.

Но однажды в воскресный полдень, работая в мастерской, художник увидел Нину с мужем в своем дворе.

Он растерялся и в первую минуту не знал, что делать: бросился в комнату, к шкафу, чтобы переодеться, потом, сообразив, что не успеет, схватил расческу, чтобы хоть немного привести в порядок свои взлохмаченные волосы.

Петровым картины Сосновского понравились. Нина, не скрывая своего восхищения, переходила от одного полотна к другому, и Сосновский не сводил с нее глаз. Управляющий сперва молча слушал объяснения художника, и по непроницаемому выражению лица трудно было судить о его отношении к творчеству соседа. Но Сосновскому с лихвой хватало восхищения Нины, и у него даже исчезла возникшая в первые минуты неловкость, вызванная тем, что одет он был в мятые и испачканные краской брюки и в такую же рубашку без пуговиц, вместо которых торчали английские булавки.

Картину "На опушке" Сосновский показал в последнюю очередь. Нина зарделась, узнав себя и, быть может, вспомнив тот день, когда гуляла по лесу. Глаза ее блестели. Она подтянулась, выпрямилась, словно и сейчас поднимала над головой трепещущую на ветру косынку.

Сосновский замер от восторга. На мгновенье художнику показалось, что героиня его произведения сошла с полотна и так же, как тогда озарила лес, сейчас одухотворила дом, вещи, весь мир.

Он не заметил пристального взгляда Петрова на него и на Нину. И, когда женщина оторвалась от картины, пылко произнес: