Чтение онлайн

Щелкнула спускаемая тетива.

– Порядок, – с облегчением констатировала Эвьет. – Если бы этот гад поломал Арби, я бы… я бы его еще раз убила! Прости, Дольф, – смешалась баронесса, – я понимаю, что говорю глупости. Но они меня по-настоящему разозлили. Ладно лесные разбойники, с них что возьмешь, но эти! Быдло сиволапое! – она еще раз пнула мертвое тело, на сей раз Магды. – Кстати, лапы у нее – что подметка. Я думала, зубы сломаю, пока кусала, а ей хоть бы что! Пакость! Надеюсь, у нас еще осталась вода? Мне надо прополоскать рот.

– Трудовые крестьянские руки, – усмехнулся я, подходя к нашим сумкам и доставая фляги. – Прополощи, и выпей. Нам сейчас, по идее, много пить надо, это первое дело при отравлении, – в самый острый момент я перестал замечать головную боль, но теперь она вновь вернулась.

– Да, – поморщилась Эвьет, принимая у меня флягу, – мне тоже как-то нехорошо. Это ведь этот их напиток, да? Я почувствовала, что у него какой-то привкус. Но я смотрела на тебя, а ты его выпил и ничего не сказал.

– Моя вина, – согласился я. – Честно говоря, не ожидал от них такой подлости. Непростительно, конечно – можно подумать, первый день общаюсь с людьми… Ладно, раз уж мы сумели проснуться – все будет в порядке. Доза была слишком маленькой. Нас спасло то, что они были очень неопытными отравителями. Видимо, это был их первый раз.

Эвьет сделала несколько жадных глотков; я тоже.

– Все равно я проснулась не сразу, и вся такая вялая… Если бы не это, эта мразь ни за что не успела бы меня схватить, – она снова сунула флягу в сумку.

– Но ты успела предупредить меня. Ты спасла мне жизнь, Эвьет.

– Всегда приятно оказать услугу другу, – улыбнулась девочка. – А ты сделал то же самое для меня, так? И, надеюсь, теперь ты наконец объяснишь мне, что это за штука?

Только тут я понял, что все еще держу огнебой в руке. Словно некое чувство вины мешало мне вновь спрятать его на привычное место под курткой.

– Объясню, – вздохнул я. – Только давай сначала разожжем огонь и приведем себя в порядок.

Я подобрал меч, выломал с его помощью доску из борта телеги и взрезал первый же из тюков, чтобы добыть тряпку для факела. Кажется, материалом для таковой послужило праздничное платье Магды. В принципе, с телеги можно было наломать досок для небольшого костра, и при этом она все еще оставалась бы пригодной как транспортное средство, но разводить огонь, заметный на открытой местности за много миль, я не собирался – во всяком случае, здесь, рядом с трупами.

В свете факела мы осмотрели друг друга.

– Пара пятнышек, – констатировала Эвьет, указывая на мою куртку. – Можно оттереть травой прямо сейчас, с кожи должно хорошо отойти.

– А тебя заляпало серьезней, и кровь впиталась в ткань, – вынужден был ответить я. – Здесь, и здесь, и здесь, и здесь, и…

Рука девочки дрогнула, когда я прикоснулся к намокшему от крови рукаву, и одновременно я ощутил под пальцем разрез.

– Больно?!

Эвелина озабочено посмотрела на рукав.

– Вот черт, выходит, она меня все-таки достала, когда я ее руку с ножом перехватила… Костюм мне попортила, тварь!

– Да ладно – костюм, я про руку спрашиваю!

– Да подумаешь, рука заживет, а вот костюм жалко. Что ж мне, явиться к своему сеньору в штопаном? Ох, Дольф… – она вдруг пошатнулась. – Что-то мне…

Я едва успел ее подхватить. Девочка была без сознания. Я быстро уложил ее на телегу, воткнув факел в щель между бортовыми досками, и, не церемонясь, разорвал до конца уже пострадавший рукав. Так и есть – порез через все предплечье, кровь течет непрерывно, похоже, задета вена – но, к счастью, именно задета, а не вскрыта по всей длине, иначе… но все равно удивительно, что Эвьет не отрубилась раньше. Я сдернул с нее пояс, затянул жгут ниже локтя. Кровотечение остановилось почти мгновенно – так, уже хорошо. Теперь можно обработать и перевязать рану…

Наконец я закончил свое дело и убедился, что девочка в безопасности. Она не открывала глаза, но я знал, что обморок перешел в сон, и ей нужно восстановить силы. Пока я занимался ее раной, я действовал быстро и четко, как всегда в таких случаях, не отвлекаясь ни на какие посторонние мысли. Но теперь… теперь я вдруг почувствовал безмерное облегчение оттого, что успел. Что жизни Эвелины больше ничего не угрожает. Ну то есть ничего – это, конечно, сильно сказано, покажите мне такое место в Империи, где человеку может ничего не угрожать (разве что в могиле, припомнились мне слова Эвьет) – но, во всяком случае, от потери крови она не умрет. И это чувство совсем не походило на обычное профессиональное удовлетворение от хорошо сделанной работы, как с предыдущими моими пациентами. Пожалуй, мое облегчение было слишком уж безмерным, учитывая, что рана была простой, меры – стандартными, а помощь – своевременной. Просто снова – теперь уже не во сне, а наяву – я почувствовал, насколько меня пугает возможность ее гибели. Уже не просто сожаление о смерти достойной личности, но страх личной потери…

Нет, негоже это, совсем негоже – испытывать страх за чужую жизнь. Мне никто не нужен. Мне – никто – не нужен…

Она назвала меня другом, вспомнилось мне. Да ладно, это просто фигура речи. О какой дружбе можно говорить, если я в два с половиной раза старше ее? И, главное, после смерти учителя мне не требуются друзья. А ей? Ей, может, и требуются. Но это уже не мои проблемы, не так ли? Через несколько дней, в Нуарроте, мы расстанемся. Скорее всего – навсегда, если только когда-нибудь случайность не сведет нас вместе снова. Я так решил, и я так сделаю.

Я аккуратно положил рядом с девочкой ее арбалет. "Арби". До сегодняшнего дня я не знал, что у него есть имя. Возможно, она боялась, что я стану над этим смеяться, сочтя слишком наивным и детским. Однако, если верить легендам, имена своему оружию дают не только маленькие девочки, но и самые прославленные рыцари.

Помня о своем нежелании ночевать рядом с трупами, я кое-как подогнал к повозке сонных быков, запряг их и, погасив выдававший нас факел, поехал вперед – сперва по бездорожью, дабы кровь на колесах стерлась о траву, а затем все же вырулил на освещенную луной дорогу. Голова уже почти не болела – должно быть, пережитое напряжение помогло организму избавиться от яда, выбросив его вместе с потом. В этом смысле даже для Эвьет есть польза от ее кровопускания. Что это была за отрава, любопытно? Уж конечно, не продукт химической лаборатории – крестьянам такое раздобыть негде. Скорее всего – препарат какого-нибудь растения, например, сок снотворного мака.

Спать, впрочем, все равно хотелось; несколько раз я вскидывался, когда мои глаза закрывались, но в итоге так и задремал, сидя на передке – и, возможно, проспал бы до утра, если бы испуганная мысль не выбросила меня прямо из середины сна. Жгут! Его нельзя держать слишком долго. Я повернулся к Эвьет, поднял ее руку и развязал пояс. Некоторое время я наблюдал за повязкой. Кажется, все нормально, кровотечения нет. На всякий случай я все же оставил ее руку в поднятом положении, очень мягко, не пережимая сосудов, привязав к борту телеги. И еще одно важное дело, о котором я чуть было не забыл – перезарядить использованный ствол огнебоя. Покончив и с этим, я вновь удовлетворенно сомкнул глаза – как мне показалось, на несколько минут, но, когда я открыл их, утреннее солнце уже светило сквозь легкую дымку, а быки все еще шагали по дороге без всяких понуканий – впрочем, термин "плелись" будет здесь более уместным. Им, конечно, тоже требовался отдых.

Впереди показались домики очередного села – не такого крупного, как то, где мы обедали накануне, но, кажется, все же достаточно большого, чтобы в нем остановиться (я пришел к выводу, что рассказанное Жеромом все-таки было правдой). Проехав мимо обширного кладбища и нескольких заросших бурьяном огородов с остатками разобранных на дрова домов и сараев, я, наконец, поравнялся с явно обитаемым двором; в саду худая старуха в черном (почему-то в этих краях они любят так одеваться, словно пребывают в вечном трауре по ушедшим годам) тормошила длинной палкой с рогаткой на конце ветви абрикосового дерева и подбирала падающие плоды. В более благополучные времена в зажиточных южных селах абрикос не считался за настоящий фрукт и часто шел на корм свиньям или просто гнил на земле – но теперь, как видно, селяне воздавали должное не только абрикосам, но и ежевике с живых изгородей: я заметил там одни лишь колючки, но почти ни одной черной пупырчатой ягоды.