Чтение онлайн

— К Дмитрию Дмитриевичу?

— К Топоркову, — строго поправил Охлопьев.

Офицер засмеялся, и шлагбаум подняли.

Вот за шлагбаумом дома пошли настоящие, каменные, под красивыми крышами, и не столько видно было, сколько угадывались бассейны, теннисные корты и все прочее, что в общем-то должен иметь всяк человек. Так считал Лешка. А лейтенант Охлопьев еще более того закостенел и, словно в церкви, прошептал:

— Здесь имеют жительство командиры Вооруженных Сил и Военно-Морского Флота.

Лешка не выдержал и засмеялся:

— Да будем и мы с вами здесь жить! Будем, Витя!

Молчаливый прапорщик дорогу знал и, вильнув на паре перекрестков, лихо тормознул около высокого крыльца двухэтажного кирпичного дома на высоком каменном фундаменте.

Охлопьев полез из машины и не удержался от последнего совета:

— Постарайся оказаться нужным генералу, Леша.

Топорков, должно быть, увидел вездеход из окна и вышел на крыльцо в форменных брюках и белоснежной сорочке.

Охлопьев отпечатал до крыльца шаг, вскинул голову и, сатанея от напряжения и волнения, прокричал, будто генерал стоял на другом конце футбольного поля:

— Товарищ генерал, сержант Ковригин доставлен в ваше распоряжение! Докладывал лейтенант Охлопьев!

Генерал гулко засмеялся:

— Не «доставлен», а «приглашен». Мог бы и сам на своих двоих притопать. Ладно, лейтенант Охлопьев, рапортовать умеешь. Можешь быть свободен.

— Слушаюсь! — Охлопьев отдал честь, развернулся, но Топорков неожиданно остановил его:

— Стой, Охлопьев. Парень из твоего взвода, насколько я помню?

— Так точно, товарищ генерал!

— Значит… Значит, и ты видел, как мы тонули?

Какая-то едва слышная нотка в словах генерала сделала фразу двусмысленной и настораживающей. И Охлопьев понял, что пришел и его маленький час маленькой удачи. Ответ должен был звучать предельно точно.

— Видел, товарищ генерал. Но издали, без деталей. Бежал к вам на помощь, но опоздал.

— Чарку на дорогу примешь?

И опять Охлопьев нашел единственно правильный ответ, гаркнул по-солдатски:

— Не откажусь, товарищ генерал!

Топорков повернулся и крикнул куда-то в глубь дома:

— Наталья Васильевна! Поднесите лейтенанту чарку водки на ход ноги и закусить.

После этого он взглянул на Лешку и сказал совсем запросто:

— Пойдем, Алексей Ковригин. Лейтенанту — стакан, а у нас с тобой будет более обширная диспозиция.

Следом за генералом Лешка сквозь коридор вышел в обширный зал с громадным камином (барана в нем можно было целиком жарить), и Топорков неожиданно ласково позвал:

— Машенька, зайди к нам на минутку!

Боковые стеклянные двери отворились, и в зал вышла очень высокая и очень тонкая женщина в джинсах и мужской рубашке с засученными рукавами. Лицо у нее было широкоскулое, не очень русское, в гладко зачесанных волосах проблескивала седина. Она улыбалась и смотрела на Лешку доброжелательно, открыто:

— Надо понимать, Дмитрий, это и есть твой спасенный или, наоборот, спаситель?

— Правильно, — улыбнулся Топорков. — Но так громко об этом не говори.

— Мария Федоровна, — она протянула Лешке руку, и он назвал себя, не рискнул эту руку поцеловать.

— Ты, Машуля, покажи минут за десять сержанту, что у нас к чему, мне надо в Москву позвонить, ну, а потом — как договаривались.

— Хорошо, — все та же открытая улыбка не сходила с ее губ, и когда Топорков исчез за дверьми, она посмотрела на Лешку в упор. — Один раз, Алексей, вы моего мужа уже спасли, а сегодня вам придется спасать его еще раз.

— Да?

— После этой истории на реке и еще нескольких очень напряженных ситуаций по службе Дмитрий Дмитриевич находится на грани нервного срыва. И спасается от него, к сожалению, только одним национальным способом. То есть вам придется с ним вечером напиться по-черному. Минутку. — Она остановила возражения жестом тонкой руки. — Пьянство было бы еще полбеды, но при этом Дмитрий Дмитриевич начинает рассказывать чудовищные, страшные вещи. Все, что вы услышите, должно умереть вместе с вами.

— Хорошо, — обреченно ответил Лешка. — Я не большой мастер по этому делу, но сколько смогу, столько потяну.

Мария Федоровна засмеялась, звонко, словно девчонка:

— Очень хороший ответ. Держитесь, сколько сможете. Мы с дочерью к вечеру приедем из театра и сменим декорацию. Где вы родились?

Лешка даже не заметил, как за десяток минут рассказал все о себе и о своих родителях, и ему даже показалось, что почти ничто из его слов для Марии Федоровны новостью не было. Казалось, она уже была знакома с ним по его досье. И резюме ее почти подтвердило его догадку.

— Ну, что же, вы в меру интеллигентны, с достаточным для своего возраста образованием, опять же в меру тщеславны, почти не лжете — во всяком случае, ради того, чтобы понравиться. Родословная у вас тоже по советским меркам хорошая. Если хотите, я вам подберу какой-нибудь штатский костюмчик.

Лешка посомневался и отказался.

— Спасибо, Мария Федоровна, не надо. Хоть я и в увольнении, но все же на службе. А в связи с поставленной задачей мне нельзя расслабляться.

— Пожалуй, вы и правы. Да и то сказать, ни я, ни наша дочь, ни Наталья Васильевна попросту не воспринимаем людей не в форме. Всю жизнь среди армейцев.

Она повернулась на легкий стук и сказала:

— А вот и Наталья Васильевна, добрый ангел нашего дома.

Вошедшая женщина в темном платье показалась Лешке серенькой, личной прислугой при состоятельном доме. Она поставила на стол поднос с пустым стаканом и усмехнулась.

— Ваш лейтенант Охлопьев хлопнул стакан водки, как муху проглотил, только зубы лязгнули. Сколько ему лет, сержант?

— Двадцать три. На три года старше меня.

— Молодой у вас зенитный полк, — заметила Мария Федоровна. — Командиру — полковнику Васильеву — чуть за пятьдесят, замполиту Диянову около сорока, а начальнику штаба Ремеслову и сорока нет.