Чтение онлайн

Мозг уже туманился, и отработанный прием он не вспомнил, а просто выполнил его автоматически. Раскрыл как можно шире рот, из последних сил, на последнем дыхании втянул в себя оставшийся в пакете воздух, и пленка полностью закупорила гортань, зато оказалась у него между зубов! Он сжал зубы, закрыл глаза и подумал, что пленка застряла между челюстями, что сейчас ее надо перегрызть, но — надо ждать, надо затихнуть…

Он расслабил все тело. С трудом, уже теряя сознание, отметил, что нападающий увязал на его шее пакет поплотнее. Вопрос решался просто — кто кого перетерпит, как долго будет ждать невидимый противник результата своих усилий. Если больше минуты, то Лешке конец. Еще больше расслабить тело… Лежать трупом, впиться зубами в пленку и умирать…

До этого оставалось совсем немного, когда тяжесть со спины вдруг исчезла — нападающий встал.

Лешка медленно, изо всех сил впился в пленку зубами, перегрызая, перетирая ее клыками и резцами… Пленка оказалась нетолстой — поэтому перегрызть ее было не сложно, удалось почти сразу. Маленькие дырочки, сквозь которые в легкие мог поступать воздух, уже появились.

Лешка услышал удаляющиеся шаги. Он не шевелился. Лишь осторожно дунул в пакет, и тот слегка надулся. Потом так же осторожно вдохнул — удалось!

Ни руки, ни ноги ему не связали! Бандиты были настолько уверены в успехе, что бросили его, как труп, не связанного… Да нет же! Они сейчас вернутся, вот в чем дело! Для этого его и подтащили к забору, чтоб увезти!

Словно в ответ на эти мысли, он услышал негромкий звук автомобильного мотора, который приближался из-за забора.

Не стаскивая пакета с головы, Лешка, пополз в сторону. Потом встал на четвереньки и на коленках быстренько устремился за угол бани. Там разорвал пакет, вдохнул наконец по-настоящему и осторожно выглянул из-за угла.

Высокая мужская фигура появилась в проеме калитки. Мужчина уверенно шел к тому месту, где оставил Лешку. Дожидаться его реакции на свое исчезновение Лешка не стал — вновь нырнул за угол, короткой перебежкой обогнул бассейн и снова залег. Тактику атаки на себя он уже понял — кто-то выманил его из дому, напал, обезвредил и пошел за машиной, чтобы вывезти с места преступления его остывающий труп. И по логике этой технологии, не обнаружив означенного трупа, его начнут искать. Так что — бежать как можно дальше? Глупее маневра не придумаешь — это было совершенно ясно. Весь вопрос — сколько их? Один, маленький, в белом балахоне, играл под Алену. Второй, здоровенный, как мамонт, нападал. Действовали тихо и осторожно, чтобы не разбудить спящих в доме.

Быть может, домчаться до дверей и запереться?

Лешка по-пластунски пополз вокруг бани и снова очень осторожно выглянул.

Болванов было трое. И втроем они нелепо топтались на месте, где, как они предполагали, должен был лежать Лешка. Переговаривались они настолько тихо, что слов за мерным гулом сосен различить было нельзя. Нет, они не хотели шума, шум был для них опасен в пределах генеральской усадьбы.

Лешка лежал тихо, как мышь, самым громким звуком в ночи был набатный грохот его сердца. Но сознание, мозг уже успокоились. Он четко оценивал обстановку и с такой же четкостью понимал, что вопрос состоял в одном — будет ли противник, споткнувшись в начале атаки, предпринимать следующие шаги или же, отчаявшись, махнет рукой на сегодняшнюю неудачу и ретируется.

Он увидел, как у всех троих тускло блеснуло в руках оружие. У двоих бугаев по пистолету, насколько мог определить Лешка, а тот, что пониже (все еще с белой накидкой на плечах — видимо, простыня), держал в руках кое-что подлинней: винтовку или автомат. Хотелось встать и закричать: «Да что я вам такого сделал? За что?» Но это равнялось самоубийству. По той решительности, с которой они пошли на прочесывание, было ясно, что причин своих поступков они объяснять не будут, а будут выполнять поставленную задачу — убивать. Его, Лешку Ковригина, убивать.

«Дураки! — в душе своей засмеялся Лешка. — Бесшумно и результативно прочесать участок генерала с добрый гектар площади, нужно по меньше мере человек пятнадцать или десять, но при тренированной собаке».

И Лешкина тактика диктовалась просто — следует не уходить, не бежать, не оттягиваться от противника, а двигаться ему навстречу, действовать наоборот, супротив логики обезумевшего от страха беглеца.

Лешка отскочил за угол бани, обнаружил у стены несколько ящиков, быстро поставил их друг на друга и вскарабкался на крышу. Крыша была пологой, и он распластался на ней, ликуя, что с этой стороны крыши он оказался в тени.

Как и рассчитывал — облава обошла баню со всех сторон и углубилась в сад.

Лешка посмотрел им вслед, пытаясь как-нибудь определить, с кем он имеет дело, но ничего не определил. Хоть и темно было, но даже и в темноте он увидел, что все трое — в темных спортивных костюмах и кроссовках, а такой камуфляж — безлик.

Он соскользнул с крыши, упал на землю, выдержал паузу, поднялся и обежал баню уже с другой стороны.

Если теперь устремиться на противоположную сторону участка, безопасность была гарантирована. Если забежать в дом и задвинуть за собой засов… Нет, неизвестно почему, но Лешке казалось, что дом, этот теплый, так прекрасно принявший его дом — тоже опасен, смертельно опасен!

Пригибаясь, он добежал до забора, до того места, где его убивали. Калитка была открыта. За калиткой стоял «УАЗ» — темно-зеленого, армейского окраса.

Если бы хватило хладнокровия, если бы было мужество выскочить за калитку и взглянуть на номера машины, на опознавательные знаки на борту — быть может, что-то и прояснилось бы. Но на это у Лешки духа уже не хватило.

Он выбежал за калитку и по грунтовой дороге отбежал, не разгибаясь, метров на пятнадцать, подальше от «УАЗа». Сунулся в кусты и там опять залег.

Его убийцы быстро поняли, что сил на удачливые поиски у них недостаточно. Минут через пять они вышли из калитки, остановились возле машины и принялись переговариваться — но слов разобрать Лешка опять не смог. Самый маленький скинул с плеч простыню и раздраженно швырнул ее внутрь машины. Сказал громко и отчетливо:

— Хватит! Поехали! Я здесь целый день не жрамши, не пимши торчу, этого недоноска стерегу! Никуда он от нас не уйдет, не сегодня, так завтра.

— Он выиграет время, — пробасили ему в ответ.

— Ну, и хрен с ним! Ничего он не выиграет. Он теперь так напуган, что не пикнет, не вякнет по гроб жизни! Будет сидеть, как мышка, потому что задницей понял, каких дел коснулся. Едем. Плевать я хотел на всех этих Мослов, Ковригиных, Журавлевых. Едем!

В голосе его было что-то неестественное, надрывное, фальшивое, и вдруг Лешка понял, что эти слова он не для своих друзей кричал, а для него, Лешки! Вопил в расчете на то, что он его услышит, чтоб запугать Лешку окончательно, потому что для запугивания, глубокого запугивания — а вовсе не убийства ради они и приезжали! Да и то сказать — чтоб бугай-профессионал не сумел до конца удушить его, Лешку, раз уж накинул на голову колпак! Конечно, они лишь подали ему сигнал, страшный, но сигнал — сиди тихо и не рыпайся! И ты не рыпайся, твой дружок Журавлев!