Чтение онлайн

Медленно, как во сне, открылась дверь, и в кабинет вошел капитан. Следом за ним шагал с кандалами на руках и ногах Керс. В коридоре, как я успела заметить, осталось еще несколько стражников.

Два капитана встали по обе руки от меня, охраняя от возможного нападения заклятого друга. Нортон остался сидеть рядом, но поза его говорила о том, что и он готов к любой случайности. Керсу сесть никто не предложил.

– Зачем?
– тихо спросила я, поймав его взгляд.

– Ты спрашиваешь - зачем?
– не став отпираться, вызывающе откликнулся он.
– Ты не можешь понять, да, Лия? Потому что ты ничего не знаешь о бедности, о презрении, с которым к нам относились другие! Богатенькая аристократка, решившая строить из себя благородную нищенку, ты ничего не знаешь о жизни! Я хотел власти и денег, которые никак не мог получить на этой чертовой службе в этой дыре.

Передо мной стоял незнакомый мужчина, выплевывающий абсурдные обвинения мне в лицо, с надменным видом и полубезумным взглядом, который никогда не был моим другом.

– Как ты узнал?
– слишком многое мне было неясно из рассказов трех мужчин, внимательно ловящих теперь каждое слово Керса.

– Морина. Мы с ней давно знакомы, хотели пожениться, вот только ее семья была против, чтобы они выходила за безродного нищего. Я уехал в Корлин в надежде заработать и пропал там на много лет, уже не чаяв увидеть ее своей женой. Однажды мне пришло письмо, в котором Морина просила срочно приехать, я взял отпуск и примчался в Гридин. Она плакала, просила прощения и каялась за то, что в попытке меня забыть, стала любовницей Александра де Вэльса. Этот напыщенный индюк грезил о своей двоюродной сестре, а спал с Мориной. Трахал ее, представляешь, а называл Лией!
– закричал Керс, с ненавистью глядя на меня.
– Как-то он напился и похвастался Морине, какой он молодец: помог Ковену разгадать древнее пророчество. Моя девочка легко выведала у него все остальное и поняла, что мы можем с ней сами исполнить это пророчество. Твой братец-болван даже сообщил ей, что ты обладаешь двумя видами магии и назвал дату кровавой луны. Морина собрала скопировала все его бумаги, и участь его была решена. Я бы убил его в любом случае за то, что он прикасался к моей женщине. Смерть его была долгой и мучительной, но крайне для нас полезной: я зарядил свой первый артефакт. А потом я познакомился с тобой, накормив тебя своей слезливой историей и привез в Корлин, чтобы ты была под рукой до нужного момента.

Я слушала и ужасалась циничности их плана. "Чтобы ты была под рукой", - неужели можно было претворяться так хорошо? Одинокая слезинка скатилась по моему лицу.

– Морина приехала вслед за мной и заняла освободившееся место главного целителя, окончательно порвав с семьей. Мы продумали все до мелочей. Аника высчитала место прорыва купола и количество необходимой нам энергии, чтобы продержаться в Сумеречных землях. Я нанял разбойников и внушил им украсть трех черных магов из патруля, а потом попасться на каком-нибудь мелком преступлении в Гридине. Менталист я слабый, и эти идиоты спутали одного из магов с прибывшим капитаном Морганом, но дальше все получилось. Я не предусмотрел только появления столичных ищеек, но Эндсону с капитаном мне удалось внушить отвращение к Лии, чтобы все подозревали ее.

– Зачем?
– уже в который раз за вечер спросила я.

– Чтобы потом никто не удивлялся твоему внезапному исчезновению, - хладнокровно ответил Керс.

– Но Эндсон чуть тебя не убил!
– воскликнула я в недоумении.

– Говорю же: я плохой менталист. Он вырвался из-под контроля после "исповеди" Штондта и напал на меня. В пылу боя никто не заметил, что он пытался убить только меня. Вы все оказали мне неоценимые услуги: вы, господа, убили особиста, а ты, Лия, спасла меня, - Керс издевательски нам поклонился, гремя кандалами.

"Спасла убийцу собственного брата и своего потенциального палача", - добавила я мысленно пунктик в список своих фатальных ошибок.

– Дальше опомнился капитан. Пока я карал разбойников, он справился с внушением и стал опасным. Я понял, что сейчас самое время обвинить во всем тебя, но Нортон все время крутился рядом. Тогда я подкинул тебе мысль о том, что капитан находится под внушением. На совещании Штондт увел всех не туда, и всплыла пустошь. В мои планы не входило обнаружение трупов, но потом я решил, что так даже лучше. Пока вы все пытались очернить Морину, мы готовили неопровержимые доказательства твоей вины. Сегодня из личного дела Морины мы бы узнали, что она действительно приехала в Корлин семь лет назад. Я бы стал настаивать на том, что этого мало для обвинения. Ты бы меня жалела, а после совещания я собирался подновить капитану внушения и заявиться к тебе, расстроенным и несчастным. Пока ты спала, я оставил бы в твоей квартире скопированные у твоего братца бумаги. Морина уже подставила тебя на работе - такой возможности мы упустить не могли. Находящийся под внушением капитан и подготовленные против тебя улики убедили бы всех в том, что ты убила своего брата из-за ненависти, а потом планировала пробить купол.

– Но там же нужна моя кровь! Кто бы поверил, что я готовила собственную смерть?

– Нужна не вся кровь, а лишь жалкие капли. На днях бы ты пропала, ожидая собственной участи в нашем доме, все бы бросились тебя искать, но все попытки бы провались, потому что девочки вместе с Мориной приготовили зелье, которое заблокировало бы не только твою магию, но и твою энергию. Ты оказалась бы как будто несуществующей на свете, а после обряда ты и вправду бы исчезла навсегда- любезно просвещал меня Керс.

Каждое его слово било наотмашь и раскаленным железом горело внутри.

– Как вы обошли родовую клятву?
– с искренним любопытством спросил Нортон.

– У меня нет рода, мне некого призывать в свидетели. Вся моя семья - это сестры.

– Но клятва должна действовать на всех одинаково!
– возразила я.

– Мои родители от меня отказались, отрезали связь с родом. Еще в детстве, не зная значения этой клятвы, я давал ее направо и налево. А потом впервые обрадовался своему сиротству: это был вечный козырь в рукаве.

Просто и понятно, оставалось только одно:

– Зачем вы убили Серого?

– Он все выл, пока ты витала между мирами, и мешал девочкам спать по ночам, - равнодушно ответил он и замолчал. Все было сказано.

– Уведите, - коротко приказал Нортон, поняв, что рассказ окончен. Белых пятен не осталось. Штондт и Морган вышли вместе с Керсом, оставив нас с Рэмианом наедине.

– Ты отдашь мне письмо брата?
– спросила я.

– Оригинал - только после суда, а сейчас могу позволить тебе его прочесть и даже сделать копию.

– Пожалуй, я прочитала бы его сейчас.

Нортон достал из внутреннего кармана камзола маленький конверт из плотной, очевидно, гербовой бумаги. Роди всегда и во всем любил основательность. Письмо несколько отличалось от многочисленных посланий, которыми меня забрасывал помешавшийся от любви ко мне брат, своим тревожным тоном и недосказанностью, сквозящей в каждой строчке.

"Дорогая Амалия!
– узнаю с первых строк его упрямую привычку называть меня полным именем.
– В свете открывшихся мне не так давно изысканий я полагаю, что для тебя опасно будет находиться без мужской опеки. Я не могу тебе прямо сказать, о чем идет речь, но ты должна поверить мне на слово: все очень серьезно. Забудь про свою нелепую работу и возвращайся домой вместе со мной. На днях я заеду к тебе узнать твой ответ и, смею надеяться, ты как следует подумаешь обо всем. С надеждой на твое благоразумие, любящий тебя Александр де Вэльс".

Я молча отдала письмо Нортону, ничуть не желая обзаводиться его оригиналом. Я как будто поговорила с братом, искренне считавшим себя лучшей кандидатурой на роль моего мужа. Иногда мне кажется, что он любил не меня, а наше блестящее положение богатых столичных аристократов, а я нужна ему была как отвечающая всем его высоким требованием кукла. Куклы не должны беспокоить хозяина, и он пытался перевоспитать меня.

– Лия, ты бледная, как смерть. Может, воды?
– обратился ко мне ни на шутку испуганный Нортон.

– Мне бы лучше бокал вина, - попросила я лучшее успокоительное на свете.

– У меня только самогон, - развел он руками.

– Давай самогон, - вяло согласилась я.

– Ты уверена? Он очень крепкий!
– предупредил заботливый маг.

Я промолчала. Чем крепче, тем лучше, - это же очевидно. Меня предали и растоптали, моя жизнь - жалкая иллюзия, а окружающие люди - серые тени, которые мне приснились. Я хочу все забыть или забыться самой. Самогон - самое то в таких тяжелых случаях.