Чтение онлайн

Отдельно обращу ваше внимание на важное явление в приходской жизни: посмотрите, что здесь происходит по воскресеньям. Каждый человек, считающий себя православным, он обязательно утром встанет, хорошо оденется и придет в храм. Теперь обратим свой взгляд на тот же момент приходской жизни в нашем отечестве, в стране преимущественно православной, где православие является в какой-то степени государствообразующим вероисповеданием – не хочу употреблять слово «религия». Все у нас как-то повязано, как говорится, «все дороги ведут в храм». Я боюсь делать какие-то глобальные выводы, но, мне кажется, в России не все люди поступают так среди того колоссального процента, который в социальных опросах заявляет о себе как о православных. Я не говорю обо всех, конечно. Есть, безусловно, яркие приходы в отечестве. Но, в общем, говоря о том проценте православных, духовной дисциплины нет. Храмы-то рядом: «когда захочу, тогда пойду». А здесь все не так просто. Вы знаете, многие прихожане наши, в том числе и священники, чтобы приехать к храму, тратят полтора-два часа, и они едут. А если не я, то кто? Мне это нужно. Понимаете, и это все в рамках того сумасшедшего ритма американской жизни, страны, где люди привыкли работать и работать хорошо. И работают и за страх, и за совесть. Вот такое общение друг с другом, со своими единоверными братьями и сестрами, со своим батюшкой. Это очень дорогого стоит, поэтому мало кто пренебрегает возможностью посетить храм в воскресный день, потому что во все другие дни он просто закрыт, там нет служб. Какие бы пути не надо было преодолевать, они приезжают. Им это надо. Каждому человеку это надо, и он это понимает. В России сейчас немного другая ситуация. Мы привыкли там заниматься всем подряд и очень любим судить о процессах, происходящих в обществе. Смело высказываем свое мнение и «православное суждение» налево и направо по многим процессам, которые происходят в обществе. И вы знаете, с другой стороны, та часть общества, которая не считает себя церковной, или которая православная только по определению, проявляет какую-то ярость и раздражение в адрес Православной Церкви. Я уверен, если бы те люди, которые озвучивают некие позиции от имени православных о процессах современной общественной и политической жизни в Российской Федерации, если бы они все-таки больше занимались своей личной духовной жизнью и хотя бы в воскресный день, как это положено, приходили бы к Литургии, к молитвенному общению со своими братьями и сестрами, я думаю, у них было бы меньше желания заниматься деятельностью, которая по большому счету отношения к Православной Церкви не имеет. И меньше было бы раздражения в обществе. Мы бы тихонько занимались своими обязанностями, которые мы на себя добровольно подъяли, когда вошли в Церковь через Крещение. Мне кажется, было бы лучше. Но происходит то, что происходит. Достоевский говорил: «Дайте русскому школьнику карту звездного неба: он и ее перекроит». Так вот, я говорю: мы знаем, что всем нужно делать, но когда речь заходит о себе самом любимом, о том, что если «назвался православным – вперед, исполняй то, что ты добровольно на себя подъял». – «Нет, но я же занят»… Отсюда, из Америки, мне все это именно так видится, может быть кто-то и обидится на мои слова. И тем более удивительно наблюдать это, учитывая, как нас здесь мало. И видя такое доброе желание, стремление людей, то, как они едут в храм, чем-то пытаются заниматься в этом сумасшедшем ритме своей занятости, помогать другим, понимаешь, что все это прекрасно. А в отечестве нас так много, но в нас постоянно летят какие-то камни. Может быть, мы немножко не тем занимаемся? Может быть, с себя надо начать?

Интервьюер: Батюшка, спасибо большое, замечательная беседа о сегодняшнем положении патриарших приходов в Соединенных Штатах. Если позволите, еще вопросы, которые касаются прихода кафедрального собора Московского Патриархата. Каким Вы застали этот приход три года назад, когда Вы здесь оказались в роли священника, помощника владыки Юстиниана? Кто были три года тому назад его прихожане? Как за эти три года, которые Вы наблюдаете, изменилась картина, состав прихожан? Какими они были и какими стали по своей профессиональной принадлежности, по своему возрасту и половой, гендерной принадлежности, какие в целом произошли процессы в приходе за эти три года с точки зрения обобщенных характеристик, социального статуса, – к какому классу общества ваши прихожане принадлежат сейчас и что было три года назад? Какие изменения Вы наблюдали?

Иеромонах Никодим: Изменения наблюдал. Естественно, мы не ставили перед собой цели и задачи узнавать, кто и откуда приехал. Ведь многие люди вообще как-то предпочитают не говорить, чем они занимаются. И то, чем они занимаются, является делом их сугубо личным, на самом деле, делом исповеди… Я скажу свое впечатление. Владыка приехал сюда весной перед Пасхой, а мне удалось приехать в конце июля. И как раз получился момент, что владыка был с паломниками на Аляске, там были торжества, посвященные преподобному Герману Аляскинскому. И я, когда сюда приехал, получил уникальную возможность сразу «войти в холодную воду». То есть владыки тут не было, у нескольких батюшек еще были отпуска, август для меня был месяц особого интенсивного знакомства со Свято-Николаевским приходом, потому что, грубо говоря, я был один. И это дало мне уникальную, я даже считаю шикарную, возможность моментального погружения в жизнь прихода.

На что обратил внимание? По составу прихожан у меня сложилось впечатление, что большинство из них – люди среднего и более старшего возраста. И я бы не сказал, что в воскресные дни, или в праздники, которыми богат август, я бы видел полный храм людей.

Интервьюер: Может быть, они были в отпусках?

Иеромонах Никодим: Безусловно. И тут немножко другое произошло. После ухода владыки Меркурия до назначения владыки Юстиниана был год, когда не было управляющего патриаршими приходами. Не было архиерея. И я хочу здесь добрым словом вспомнить своего предшественника на месте секретаря – отца Иосифа (Крюкова), который сейчас служит на Валааме. Он не растерялся, не побоялся, но сохранил тот костяк прихода, который был соборным, и передал все новому управляющему, новой команде в целости и сохранности. И в первую очередь, конечно, людей.

С другой стороны, наши прихожане, которые являются постоянными на протяжении уже многих-многих лет, считают, что это отсутствие архиерея на месте, когда служили только обычные священники, многих, так сказать, увело. Наблюдался определенный отток людей. Тут свою роль сыграло еще то, что в Бруклине, то есть в месте наиболее компактного проживания русскоязычных, в том числе и абсолютного большинства прихожан Свято-Николаевского собора, за последние годы открылось уже четыре прихода Русской Православной Церкви Заграницей. И, безусловно, для тех людей, которые не имеют машин, а у нас таких большинство, потому что наши люди живут очень скромно, приехать в Манхэттен (даже на метро полтора часа), в Свято-Николаевский собор – это трудновато, и мы это понимаем. И когда у тебя рядом с домом открывается, да, пусть скромный, но храмик, какие-то съемные помещения… Это не храмы в прямом смысле слова, скорее «оборудованные молитвенные комнаты». Но там совершается богослужение, и, самое главное, – Литургия на церковнославянском языке, проповедь на русском языке. Очень многие стали прихожанами этих новооткрытых приходов. Да, они возвращаются в собор через какое-то время и по большим праздникам. Но все-таки отток людей благодаря этому чувствуется.

Что произошло за три года нашего здесь пребывания, о чем я мог бы с радостью говорить? Это приток более молодых людей. И все началось как раз в августе 2010 года. Мы собрали несколько молодых людей, ровесников, после праздника Успения Божией Матери в гостях у кого-то из них. И вот из этого знакомства, разговора за чаепитием что-то получилось. Знаете, никаких планов, никаких целей не было. Но буквально уже через два месяца нас было двадцать человек, и мы начали собираться в Свято-Николаевском соборе. Еще через какое-то время пришла мысль: а почему мы не начинаем такое наше общение молитвой о каких-то наших нуждах, которые, безусловно, есть? А давайте. И так родилось молодежное движение, молодежный отдел, деятельность которого, после известного испытания временем, благословил владыка, внимательно наблюдавший за встречами ребят и лично с ними знакомый. Его возглавляет светский человек, Игорь Кочин, родом из Санкт-Петербурга, а также его супруга. Он возглавляет этот отдел и является его координатором. Благодаря деятельности молодежного отдела среди прихожан Свято-Николаевского собора абсолютное большинство новых прихожан – это молодые люди. То есть наш приход за эти три года не только чуть-чуть увеличился, но и помолодел за счет прихода молодых ребят и девушек, наших соотечественников, которые здесь учатся или уже начинают работать, практикуются в каких-то областях знаний здесь, в Америке. Они являются уже нашими прихожанами, потому что после того, как они знакомятся с духовенством или своими верующими сверстниками на молодежных встречах по вторникам, потом, без какого-либо на то побуждения с нашей стороны, со стороны духовенства, каких-то там призывов, агитации, я вижу эти же лица в воскресные дни на исповеди и у Причастия. Разве это не замечательно?!

Причем из какого-то неформального общения среди сверстников они потом заражаются духом той радости, которую наблюдают у своих более воцерковленных друзей, и говорят: «Я тоже хочу». И приходят уже в воскресные дни. Такой интересный процесс происходит.

Что еще произошло в соборе важного? Это открытие воскресной школы, которой не было, как говорят, лет десять. Были какие-то занятия до большого ремонта 2001–2002 годов, а потом деятельность воскресной школы почему-то не была возобновлена. Я не буду давать оценку, почему это произошло, нас это не касается. Но по факту я скажу. Мы приехали и были удивлены, когда такое большое число детей, прихожан с детьми, которые сами мучаются, оттого что два часа среди множества людей их детям приходилось ползать или сидеть на руках во время Литургии. Они мешали своим родителям, и сами дети мучились. Это все ненормально. Первое, с чего начал владыка, он выделил внизу комнату, оборудовал ее как детскую. Туда все родители без исключения могут спокойно отдать своего ребенка, пусть даже и ползунка. Там игрушки, там мягкий ковер, там с ними воспитательница, скажем, человек, который присматривает за всеми. И все родители со спокойным сердцем, со свободными руками могут находиться на Литургии. Больше нет этих визгов, писков, всего того, что раньше отвлекало от молитвы.

Началось все с детской комнаты, но остались и детки более старшего возраста, которые уже выросли из детской комнаты, и вместе с тем они еще не совсем понимают, им не совсем интересно такое продолжительное православное богослужение. Что с ними делать? Почему нет воскресной школы? Владыка озаботился. И здесь я хотел бы с большой благодарностью вспомнить наших сестер, их энтузиазм, которые откликнулись на предложение владыки и самоорганизовались. Это действительно удивительно. Сделали ремонт, нашли ктитора воскресной школы. Это тоже наша прихожанка, у нее тоже ребенок младшего возраста. Супруга священника, который тогда здесь нес служение, также присланного по благословению патриарха, матушка Алла, супруга протоиерея Игоря Выжанова, он сейчас служит в Италии. Она, как выпускница Свято-Тихоновского, тогда еще института, вместе со своей бывшей коллегой по учебе, сокурсницей, разработали на основе каких-то там материалов из России немного упрощенную, близкую к нашей жизни, адаптированную к американским условиям программу воскресной школы на три года, и прислали ее сюда. И по этой программе начался уже третий учебный год в воскресной школе. Естественно, многие родители хотят, чтобы дети не забывали русский язык. Дети очень быстро учат иностранный язык, особенно попадая в детский сад или школу, среди американцев. И для них это возможность не забывать русский язык, и вместе с тем учиться азам своей веры, веры своих предков.

Многие родители благодаря своим детям стали приходит в собор. То есть благодаря открытию воскресной школы опять-таки немножко увеличилось количество прихожан и вновь помолодел приход. Многие из тех, кто ходили в другие храмы, услышав, что здесь открылась воскресная школа, где с ребятами занимаются законом Божиим, русской словесностью и пением на русском языке, – многие пришли сюда, точнее дети вынудили их прийти сюда. Они теперь довольны, и сейчас мы растем, нам уже не хватает этого маленького класса. Мы работаем над открытием второго помещения для детей более старшего возраста. Новая программа должна быть. У нас тут несколько стесненные условия, очень маленькие пространства, но ради детей, ради воскресной школы мы, взрослые, готовы в каких-то вещах потесниться, но дать возможность детям сесть за парты. Если они этого хотят, я считаю, это прекрасно.

Интервьюер: Если говорить о социальных характеристиках, пожалуйста, охарактеризуйте с точки зрения профессиональной принадлежности, с точки зрения принадлежности к социальным классам современного американского общества вашего прихожанина… Каков социальный портрет сегодняшнего прихожанина Свято-Николаевского собора?

Иеромонах Никодим: Преимущественно это люди занятые на очень трудоемких и вместе с тем не очень хорошо оплачиваемых работах. Это все-таки средний трудовой класс. Преимущественно среди мужчин очень много тех, которые заняты в сфере строительства или какого-то обслуживания. Среди женщин очень много тех, кто работают сиделками либо с детьми, либо с пожилыми людьми. Это такая напряженная, нервная работа, к сожалению не так хорошо оплачиваемая. Ну а на что может рассчитывать мигрант последней волны, особенно если он приезжает в достаточно зрелом возрасте? У него там, на Родине, не было какой-то эксклюзивной специальности. А на что он здесь может рассчитывать? Только на сферу обслуживания.

Интервьюер: Мне кажется, что то, что Вы сейчас сказали, это скорее низший класс современного американского общества, в лучшем случае высший низший класс.

Иеромонах Никодим: Нет, вы знаете, в Америке нет высшего и низшего класса, как такового, я хочу сказать. Здесь все спокойно, и с уважением относятся к труду любого человека. Может быть, в других странах есть такое понятие «сиделка-строитель-водитель» – это все низшее, здесь все-таки с уважением относятся к труду любого человека. И поэтому по отношению к этим людям, которые заняты в этой сфере деятельности, я бы все-таки не сказал «низший класс». Нормальный средний класс, это тоже работа, значит, это кому-то надо. Высшего класса, о котором вы сказали, у нас в соборе нет, и по определению, наверное, быть не может. В Америке, как известно, есть высший класс, наверное, это очень состоятельные люди. Естественно, они, во-первых, нерусские, во-вторых, они неправославные. Среди наших прихожан таких нет. Это все-таки рабы Божии, трудяги, которые работают за весьма скромные деньги и при этом, я восхищаюсь, они еще изыскивают время приехать в собор после своей крайне напряженной, тяжелейшей рабочей недели, находят силы помолиться, принять участие в приходских мероприятиях. У меня не пропадет желание после Литургии, после богослужения всем собравшимся сказать большое спасибо, что пришли.