Чтение онлайн

Интервьюер: Как Вам кажется, православная религиозная община, в которой Вы служите священником, отличается существенным образом от «большого американского общества», которое ее окружает?

Иеромонах Никодим: Да, она отличается. Отличается в качестве веры, в степени доверия Богу в тех или иных ситуациях. Поскольку абсолютное большинство наших прихожан не может себе позволить наряду с таким, условно говоря, коренным американцем или жителем Нью-Йорка, таким среднестатистическим, в меру упитанным благополучным человеком, полагаться на какой-то счет в банке, на свою медицинскую страховку, которая обеспечит ему очень хорошее и качественное медицинское обслуживание, или еще на какие-то вещи, которые есть у обычного американца. У наших прихожан этого нет. Поэтому наши прихожане отличаются от них качеством своей веры в Бога и доверия Ему в тех или иных ситуациях. И вы знаете, помогает намного лучше, чем иная медицинская страховка, на которую у нас, по большому счету, просто нет денег. Господь не оставляет тех людей, которые стремятся прежде всего искать Его Царствия, а все остальное Он прилагает, причем в совершенно, казалось бы, неожиданных ситуациях. И чудеса Господь творит среди многих наших прихожан буквально каждый день, и сами люди об этом знают.

Знаете, чем еще отличаются? Отличаются еще радостью, какой-то искренней и настоящей радостью.

Иеромонах Евтихий (Довгань), клирик Знаменского синодального собора в Нью-Йорке (Русская Православная Церковь Заграницей).

«Чем хорошо, например, в патриарших приходах? Там еще есть старые мигранты, и почти все они общаются на английском языке. А вот в Русской Зарубежной Церкви люди хотят сохранять богослужебным церковнославянский язык и слышать проповеди на русском языке. Делать русские детские лагеря, учить детей и взрослых русскому языку».

Интервьюер: Расскажите, пожалуйста, о себе: в какой семье Вы выросли, как складывалось Ваше религиозное воспитание, какое образование Вы получили – светское или духовное?

Иеромонах Евтихий: Я родился в Одессе, в семье учителей, православной семье. Какое-то время мы жили в Румынии, поэтому имели образование приходское. В 1984 году я окончил Одесский экономический университет, то есть тогда он назывался Одесский Институт народного хозяйства по специальности «экономика труда». Проработал экономистом по труду на заводе. В 1989 году я выехал в Югославию туристом, тогда давали паспорта при Михаиле Горбачеве. Прожил я более года в Загребе, в Хорватии. Через год переехал в Италию, пожил немножко в Риме. Вернее, в провинции Рима, это город Неми. Это Кастелли-Романи. И в 1996 году по благословению приходского священника поступил в Сербский монастырь в городе Пистоя [21] , Тоскана. В 2001 году я переехал в Джорданвилль, там окончил Свято-Троицкую семинарию. И вот уже пять лет служу здесь. Там я жил восемь лет, здесь – пять. Таким образом, 13 лет я уже в Америке.

Интервьюер: Как сложился Ваш путь в священство и в священстве?

Иеромонах Евтихий: На втором курсе семинарии мой духовник, нынешний настоятель монастыря, архимандрит Лука [22] рекомендовал меня рукоположить, и митрополит Лавр [23] рукоположил меня в священный сан. Два года я был дьяконом, иеродьяконом. Иеромонах я с 2002 года. 11 лет я священник.

Интервьюер: На этом приходе Вы уже пять лет?

Иеромонах Евтихий: Это не совсем приход. Это синодальный собор Курской Коренной иконы Божией Матери. Это синодальное место, здесь нет приходского совета, здесь все богомольцы, все паломники. Таким образом, у нас нет такой проблемы, как приходской совет. Кстати, я очень рад, что теперь есть нормальный приходской устав, сейчас его изменили. Абсолютно верно, что настоятель прихода возглавляет и хозяйственную часть, а староста является только помощником настоятеля. Это очень правильно. И я думаю, что у нас в Церкви тоже нужно перейти на такой нормальный приходской устав.

При Знаменском синодальном соборе есть сестричество, которое помогает настоятелю. Настоятель у нас митрополит. Сестричество помогает в организации трапез, в уборке храма, в благоукрашении. И управляет всем этим старшая сестра, наряду с так называемым старостой. Староста – это в полном смысле помощник настоятеля. У нас все богомольцы и паломники. Прихожане как таковые у нас есть, но по сути они не могут участвовать в руководстве.

Интервьюер: Существует ли приход не столько в юридическом смысле, как некая единица в управлении, в административных взаимодействиях со священноначалием, а как община верующих, более или менее постоянная?

Иеромонах Евтихий: Да, тут с 2007 года была такая общность людей. Но после объединения (РПЦЗ с РПЦ), я бы сказал, что сейчас эта община разделена между двумя соборами – Свято-Николаевским и Синодальным. Тут расстояние два квартала. Поэтому эта община ходит и туда, и сюда.

Интервьюер: То есть нет какого-то закрепления между этими двумя храмами? Чтобы было, что одна община – это Николаевский собор, другая – Знаменский?

Иеромонах Евтихий: Я бы сказал, что существуют более постоянные прихожане и, так сказать, «общие». И туда, и сюда ходят.

Интервьюер: Несли говорить о «прихожанах» Вашего кафедрального собора, то что бы Вы могли о них сказать? Кто они, те, кто постоянно посещают именно Ваш собор? И те, кто курсирует между двумя кафедральными соборами? Что бы Вы могли сказать о них с точки зрения профессионального статуса, половозрастных характеристик, характеристик их социального положения, к какому классу общества их можно было бы отнести?

Иеромонах Евтихий: Ну, оба наших собора содержат потомков русских, в том числе американцев, которые даже не говорят по-русски, но русские по происхождению. Большая часть наших людей после объединения 2007 года перешла в раскол или вообще в никуда, к грекам, многие даже заходят в католические храмы. В общем, разочарование…

Интервьюер: А сколько потеряли?

Иеромонах Евтихий: Очень много. Мы фактически не можем содержать это синодальное здание. Потому что жители Манхэттена – очень богатые люди, а теперь у нас их больше нет. А большую часть теперь составляют представители последней, это 1990-х годов, волны эмиграции, вновь приезжие. Практически на них сейчас держится вся Русская Зарубежная Церковь. А сейчас, по-моему, из России уже нет притока этих людей. Но, тем не менее, чем хорошо, например, в патриарших приходах? Там потомки революционной волны, и почти все они на английском языке говорят. А вот в Русской Зарубежной Церкви люди хотят сохранять богослужебный язык церковнославянский и в проповеди русский. Делать русские детские лагеря, учить детей, взрослых русскому языку. Остальная часть ходит и в Свято-Николаевский, и к нам. Скажем, процентов 85. И 15 % таких постоянных.

Интервьюер: А кто эти постоянные 15 %?

Иеромонах Евтихий: Ну, это жители Манхэттена, Квинса, Нью-Джерси, те, которые тут живут всю жизнь.

Интервьюер: А они – представители какой волны?

Иеромонах Евтихий: Это потомки волны эмигрантов послевоенного времени, 1940–1950-х годов. На мой взгляд, отсутствие взаимопонимания с иерархами Американской Православной Церкви и существующее разделение между патриаршими приходами и Русской Зарубежной Церковью, то есть присутствие трех направлений русской традиции, здесь, в северных штатах, и в Канаде в том числе, абсолютно не нужно. Нужно объединить все эти три юрисдикции. Это была бы Северо-Американская Православная Церковь. Потому что Южная Америка – это уже другая реальность.

Интервьюер: Батюшка, мы наблюдали очень разные модели взаимодействия прихода и окружающего его большого общества. Вот, к примеру, тот же приход Русской Православной Церкви в Америке, о котором я Вам говорил, где настоятель – отец Фома Сорока. Там три общины, то есть три группы общины. И этот приход представляет из себя модель «плавильного котла». Язык богослужения английский, язык проповеди в рамках богослужения – английский, специальных каких-то образовательных программ приходских, где бы поддерживались русская культура и русский язык, нет. Это одна модель. Вторая модель реализуется Константинопольским Патриархатом, в том же Питтсбурге. Там приход на 99 % состоит из греков. Очень состоятельный. Это профессура, это врачи, это юристы. Они не только содержат приход в очень хорошем состоянии, но и очень хорошую приходскую школу, которая дает религиозное образование. Более того, за пределами религиозного образования существует отдельно греческая школа, где уже якобы вне прямой связи с религиозным воспитанием и образованием изучаются греческий язык и греческая культура. На деле это возглавляет человек прихода, который это все преподает. И мы имеем другую модель – модель прихода, поддерживающего не только религиозную, но и национальную, культурную идентичность. С этой точки зрения, как Вам кажется, какая модель прихода имеет место быть здесь, в вашем кафедральном соборе? Говоря о тех, кто вокруг собора собирается, кто молится, кто является постоянными прихожанами Вашего кафедрального собора.