Чтение онлайн

— Спасибо, — глухо выдохнула я, желая стать размером с закорючку на странице.

Слишком много внимания. Слишком много информации. Слишком много… всего.

— До встречи.

Ушел бастард так же тихо, как и появился. Все же врожденное чувство такта и воспитание — лучшие его черты. Не говоря, конечно, о гениальности.

С Герхардом было проще всего. Наверное потому, что он — единственный из новых знакомых, кто оставался честным. И с кем я была честна с самого начала.

— Знаешь, у меня никогда не было сестры. Да еще и младшей. Это будет интересно. И я хотел бы узнать тебя лучше, если ты не против, конечно.

Заявление было неожиданно настолько, что в горле встал комок, который никак не удавалось проглотить, а когда все же удалось, первые слова оказались совсем не такими, какие я хотела бы сказать:

— Бабушка умерла.

Телеграмма пришла через день после подслушанного разговора. И сначала показалась насмешкой. Подделкой. Еще одним трюком. Тем более, что отправителем был указан один из соседей, с которым бабушка не общалась. Якобы ей стало плохо еще в дороге, и по приезду она вызвала врача на дом, а он констатировал уже смерть. Слишком просто. Слишком гладко. Слишком… Все слишком. А потом написал дедушка. И вот тогда выдумка стала правдой.

Я не собиралась жаловаться и вываливать все на герцога. Я вообще не собиралась с ним говорить, но он сам пригласил в кабинет, начала разговор, а после первых слов, остальные понеслись лавиной.

— Я не хочу ехать домой. Я… Я не хочу ее видеть. Хоронить. Она мне лгала! А теперь умерла… И я не знаю, как смотреть в глаза дедушки… Он же ничего не знает! Он любит ее… Любил. А она… Она же все время врала!

Я говорила и говорила. Охрипла. Не глядя, выпила что-то из подсунутого стакана. Едва смогла вздохнуть от крепости. Отдышалась. И снова заговорила, потому что не смогла молчать. Про Конрада, про Музей, про больницу, про поездку в автомобиле с Юстасом, про спор, про… Почти про все. Остановилась, только когда дошла до возвращения. Не рассказывать Герхарду о том, что спала с его кузеном, мозгов хватило.

Наверное после такой речи я бы себя уволила. Прогнала и забыла. Какие бы ценные ни были знания, зачем добавлять к ним столько проблем? Но герцог заговорил о другом:

— Я напишу профессору Ланге и выражу соболезнования и извинения, что ты не сможешь приехать на похороны. Сошлюсь на сложность проекта и сжатые сроки. Думаю, как ученый, он поймет. Что же касается барона Рохфогеля… Кристиан наверняка уже поговорил со стариком, а тот все объяснил внуку. Ты можешь направить юному Рохфогелю письмо, если желаешь что-то пояснить. А можешь ничего уже не писать. Полагаю, юношу заберут в семейное поместье до начала учебного года, а в Академии его займут учебой.

— А я? — вопрос прозвучал раньше, чем я успела подумать, и прозвучал так по-детски, что стало стыдно.

— А ты продолжишь работать над переводом. И наш диск все еще требует доработки. У меня появилось несколько новых идей, которые хотелось бы обсудить, но они пока ждут. Вернемся к ним после помолвки императора. Пока же библиотека и лаборатория в твоем полном распоряжении.

Разговор состоялся три дня назад, и с тех пор я работала, переводя страницу за страницей. Письмо Конраду тоже было написано, хотя потратить на него пришлось несколько часов. Объяснения и извинения никак не укладывались во что-то более или менее приличное и в итоге выглядели коряво, но хотя бы не лживо. Я понимала, что несостоявшемуся жениху читать мои излияния будет неприятно, но молчать казалось малодушным.

Дедушке я тоже ответила, приложив свое письмо к посланию герцога, исполненному в безукоризненных и крайне вежливых оборотах.

Все казалось решенным, даже почти без моего участия. Оставалось только жить дальше и радоваться, что не случилось ничего непоправимого. Но радости не было. А стоило вечером улечься в кровать, как вспоминался Юстас. Его руки. Губы. Запах. И ощущение совершенной ошибки, пришедшее после.

Пусть в тот момент мне казалось, что поддаться слабости не так уж и плохо, просветление наступило быстро. Мужчину я выгнала, хотя он и пытался возражать и сопротивляться. Не настолько искренне и стойко, чтобы поверить. Мне хватило лицемерия в жизни, чтобы не пойти на поводу у еще одного. С тех пор кузен герцога не появлялся.

Ужин подали через час, сразу вместе с чаем, точнее каким-то травяным отваром, явно успокоительным. Ковыряясь в запеченной с овощами рыбе, я крутила в голове последнюю фразу из жизнеописания. Получалось странно.

Арминий победил, но понимал, что Изрилиона будет мстить и второй раз вряд ли удастся поймать ее на той же ошибке, ведь выжившие вернуться домой и расскажут, что произошло. Он искал новую стратегию для битвы. Пытался объединить племена, но сам он являлся не единственным вождем, которого в детстве забрали из дома. Некоторые другие вожди также были возвращены домой, чтобы стать верными прислужниками древней империи. И они отказались пойти за Арминием. Согласилась лишь малая часть. Людей не хватало. И тогда, в ночь Всех Звезд первый Сантамэль отправился… Куда? И что за ночь всех звезд?

Голова гудела, но я спокойно допила чай, так и сяк прикидывая возможный перевод. Конкретная дата не указывалась. Можно было лишь предположить, сколько времени прошло после сражения, так как жена Арминия успела родить первенца. И неясно была ли она беременна на момент сражения, хотя участие в нем принимала. Дикие времена, что поделать…

В любом случае получалось что-то больше полугода, но меньше года. Скорее всего. Дата битвы была указана довольно точно. Хотя и в старом исчислении, когда месяцы делились на шесть времен, по числу управляющих ими стихий. Согласно ему Арминий одержал победу в 23 день сезона Земли. То есть в начале осени.

Значит, вторая битва состоялась где-то весной. В конце. Однако в то время использовался лунный календарь, по которому можно отследить лишь полнолуния и новолуния. Но и то, и другое нельзя назвать ночью Всех Звезд. Да и старые названия сильно отличаются.

Измучившись с датой, я вынесла поднос с остатками ужина в коридор и вернулась к книге. Надела перчатки, снова склонившись над текстом. Непереводимое сочетание раздражало. И казалось странно знакомым. Будто где-то я его уже встречала. Но не в том контексте. А если предположить, что указано не место, а… Имя?

Я перевернула страницу назад. Обычно имена выделялись в тексте. Их легко найти и понять, особенно когда они периодически встречаются. Но здесь употреблялся указатель, обозначающий управление. Землю. Все-таки место? Или кого-то, кто местом управлял? Но не вождя племени, потому что их обозначают вполне ясно. Тогда кто? Некто, управляющий определенной территорией и имеющий что-то, наподобие титула… Ночь Всех Звезд.

Шаги в библиотеке разносились далеко. Все же акустика здесь хорошая. Жаль, что каталога нет. Нужно предложить герцогу его создать, ведь теперь никакие звуки этому не мешают. С каталогом искать было бы быстрее, а вот без него пришлось забраться в самый дальний угол, счастье, что на шкафах хотя бы примерно указывалось время, к которому относятся книги.

Меня же интересовала древность. Та самая, что породила договор с элементалями. А значит… «Обряды и ведовство». «Ритуалы на полную луну». «Ведьмы и шаманы». То, что нужно.

Книги были старыми, и я изрядно расчихалась, пока доставала их с полок, а потом тащила к столу. Уборку здесь тоже не помешает провести. Слуги слишком привыкли, что библиотека — место запретное, вот и отбились от рук.

«Ведьмы и шаманы» оказалась верхней, вот с нее я и начала. И почти сразу нашла то, что нужно. Верховная ведьма. Та, кому по разным источникам принадлежала территория Первозданного леса. Считалось, что именно в нем обитают элементали. И не просто элементали, ведь они как духи природы населяют весь мир, но те, кто Видел Рождение Мира. Старейшие из элементалей. Людям вход в Первозданный лес заказан. Обычным людям. Но ведьм духи пропускали. И наделяли силой. А Верховная считалась сильнейшей и старейшей.