Чтение онлайн

– Девиз хороший, – говорю я. – А вот остальное-то все чего значит?

– Знаешь, – отвечает он, – об этом нам толковать некогда. Нам надо дело делать, да поскорее сматываться отсюда.

– Ладно, не все, так хоть что-то, – говорю. – Перевязь, например, это что такое?

– Перевязь, она перевязь и есть – тебе-то зачем это знать? Дойдет до нее черед, я покажу Джиму, как ее изобразить.

– Черт, Том, – говорю я, – тебе что, объяснить трудно? А полоса зазубренная – это что?

– А этого я и сам не знаю. Но только без нее – никак. Она у всех дворян имеется.

Вот и всегда он так. Не захочет чего-нибудь объяснять, так нипочем не станет. Хоть неделю к нему приставай, ничего не добьешься.

Ладно, насчет герба дело было решено, и Том принялся за последнюю часть работы – за сочинение скорбной надписи на стене, сказал, раз все их вырезали, значит и Джиму придется. Придумал он их не одну, записал все на бумажке и нам прочитал:

1. Здесь лопнуло сердце невольника.

2. Здесь скончал свои скорбные дни несчастный узник, забытый миром и знакомыми.

3. Здесь разбилось сиротливое сердце и усталый дух познал покой после тридцати семи лет одиночного заключения.

4. Здесь, бездомный и всеми покинутый, исчах после тридцати семи лет горестного заточения благородный незнакомец, побочный сын Людовика XIV.

Голос Тома, читавшего это, дрожал, он даже чуть не расплакался. А закончив, никак не мог решить, какую из этих надписей Джиму следует нацарапать на стене, до того все они были хорошие, но, в конце концов, надумал: пусть все нацарапает. Джим сказал, что у него целый год уйдет на то, чтобы вырезать столько всего гвоздем на бревнах, тем более, что он и писать не умеет, однако Том пообещал наметить ему буквы вчерне, так что Джиму останется их только прорезать. А спустя недолгое время говорит:

– Вообще-то, если рассудить здраво, бревна нам не годятся, – в подземных темницах бревенчатых стен не бывает, поэтому придется надписи в камне вырезать. Нужно раздобыть где-то камень.

Джим сказал, что камень еще и похуже будет, что он хоть сто лет будет эти надписи в камне вырезать, а до конца их все равно не доберется. Но Том ответил, что выдаст ему меня в помощники. Потом ему захотелось посмотреть, что у меня и Джима с перьями получается. А дело это было прескучнейшим, тяжелым, нудным, да к тому же у меня еще и ладони зажить не успели, поэтому особо далеко мы в нем не продвинулись, и Том говорит:

– Я знаю, как из этого положения выйти. Нам нужно вырезать герб и надписи, ну, так мы можем одним камнем двух птиц убить. Около лесопилки валяется здоровенный жернов – мы и перья об него заточим, и то, что нам требуется на нем вырежем.

Мысль показалась мне неплохой, плохо было другое – величина жернова, однако мы решили, что как-нибудь с ним да справимся. Времени до полуночи оставалось еще немало, и мы направились к лесопилке, оставив Джима трудиться в одиночестве. Подняли мы жернов, покатили его к дому и скоро поняли, что занятие себе нашли непосильное. Время от времени жернов, несмотря на все наши старания, заваливался и каждый раз норовил кого-нибудь из нас придавить. Том сказал, что рано или поздно ему это наверняка удастся. Прокатили мы его полдороги, умаялись намертво и только что не утонули в поту. Видим – не одолеть нам весь путь и пошли Джима на помощь звать. Приподняли кровать, сняли с ножки цепь, обмотали ее вокруг шеи Джима, он пролез через подкоп, и мы вернулись к жернову и покатили его, точно он невесомый был, – вернее сказать, катили-то я и Джим, а Том руководил нашими действиями. Что он умел, так это руководить, тут ему равных не было. Он всегда знал, что как делать полагается.

Лаз мы прорыли не маленький, однако жернов в него не прошел, – ну, Джим взялся за кирку и мигом расширил нашу дыру до нужных размеров. Том разметил жернов гвоздем, и велел Джиму приниматься за дело – гвоздь у него будет вместо резца, а железный болт, который мы в пристройке среди сора нашли, вместо молотка, а работать он может, пока свеча его не догорит, и после прятать жернов под соломенный тюфяк и ложиться на него спать. Мы помогли ему вернуть цепь на ножку кровати и собрались сами спать идти. Однако Тому еще одна мысль в голову пришла, и он говорит:

– Слушай, Джим, а пауки у тебя здесь водятся?

– Нет, сэр, слава Богу, не водятся, марса Том.

– Ладно, мы тебе их раздобудем.

– Да Бог с вами, голубчик, не нужны мне пауки. Я их боюсь. По мне, они еще хуже, чем гремучие змеи.

Тут Том поразмыслил минуту-другую и говорит:

– А что, хорошая мысль. Сдается мне, это можно будет устроить. И даже нужно будет. Весьма разумно, весьма. Да, мысль превосходная. И где же ты ее держать собираешься?

– Кого держать, марса Том?

– Змею гремучую, кого же еще?

– Господь милосердный, животворящий, марса Том! Да если сюда гремучая змея приползет, так я вот эту вот стенку головой прошибу и наружу вылечу, ей-ей.

– Да ладно, Джим, ты к ней очень быстро привыкнешь и бояться перестанешь. Может даже, приручишь ее.

– Приручу?!

– Ну да, чего проще? Любое животное испытывает благодарность за доброту и заботу, ему и в голову не приходит вредить человеку, который за ним ухаживает. Это ты в первой попавшейся книге можешь прочесть. Попробуй – я больше ни о чем не прошу, потрать на это дня два-три. И скоро змея полюбит тебя и просто жить без тебя не сможет – будет и спать с тобой, и позволит носить ее на шее, и головку ее себе в рот засовывать.

– Ой, не говорите так, марса Том, пожалуйста, не надо! Сил моих нет это слышать! Головку она мне позволит в рот засовывать – вот уж удружит! Долго ей дожидаться придется, пока я попрошу ее о такой услуге! Да и спать я с ней тоже не хочу.

– Глупости ты говоришь, Джим. Заключенный обязан держать у себя какую-нибудь бессловесную тварь, а гремучих змей никто еще держать не пробовал, ты будешь первым, и лучшего способа прославиться тебе до скончания дней не отыскать.

– Да не хочу я такой славы, марса Том. Цапнет меня ваша змея в подбородок – на том моя слава и кончится. Нет, сэр, со змеями водиться я не согласен.

– Черт побери, Джим, да ты хоть попробуй! Я только об этом и прошу – а не понравится она тебе, так можешь ее выбросить.

– А если она меня укусит, пока я пробовать буду? Мне ж тогда крышка придет. Я, марса Том, ради вас на любое дело готов, лишь бы оно разумное было, но если вы с Геком притащите сюда гремучую змею, чтобы я ее приручал, я в сей же миг деру дам, ей-богу.

– Ну хорошо, хорошо, раз ты так уперся, обойдемся и без змеи. Давай мы тебе ужей наловим – привяжешь им к хвостам пуговицы и притворишься, что это гремучие змеи, – думаю, нам и такие сойдут.

– Ужи, марса Том, это еще куда ни шло, хотя я вам так скажу – мне и без них хорошо. Господи, я и не думал, что сидеть в тюрьме – такое хлопотное дело.

– Конечно, хлопотное, если его по правилам делать. Ты мне вот что скажи: крысы у тебя тут имеются?

– Нет, сэр, ни одной не видал.