Чтение онлайн

– Боже мой, Гек! Милость Господня! Да это же масса Том!

Ну так я и знал, вот именно этого и ожидал. И что теперь делать, понятия не имел. Однако делать мне ничего не пришлось, потому что Джимов негр изумился ужасно и говорит:

– Вот те и на! Так он знает вас, жентельмены?

Глаза наши уже свыклись с темнотой. И Том уставился на негра – удивленно и строго – и спрашивает:

– Кто нас знает?

– Да вот этот беглый негр.

– Нет, не думаю. А почему тебе это в голову взбрело?

– Как почему? Разве он сам так не сказал сей минут?

Тут Том совсем уж изумился и говорит:

– Да, что странно, то странно. Кто сказал? Когда сказал? Что сказал? – а потом спокойно так повернулся ко мне и говорит:

– Ты что-нибудь слышал, Том?

Разумеется, я только одно ему ответить и мог, ну и ответил:

– Нет, тут, вроде как, все молчали.

Том поворачивается к Джиму, вглядывается в него так, точно никогда раньше не видел, и спрашивает:

– Ты что-нибудь говорил?

– Нет, сэр, – отвечает Джим. – Ничего не говорил, сэр.

– Ни одного слова?

– Нет, сэр. Ни единого.

– А нас ты когда-нибудь видел?

– Нет, сэр, что-то не припомню.

Тогда Том снова обращается к негру, – а тот совсем уж обомлел и расстроился, – и говорит, да сурово так:

– Что это с тобой, а? С чего ты решил, будто кто-то тут рот раскрывал?

– Ох, сэр, это все растреклятые ведьмы, сэр, лучше б я помер сразу. Вот всегда они так, сживут они меня со свету, ей-богу. Вы только не говорите никому, а то марса Сайлас меня ругать будет, он же твердит, что никаких ведьм и вовсе нет. Был бы он сейчас здесь, так по-другому запел бы! Небось, на этот раз признал бы – есть они, ведьмы-то, есть! И ведь всегда оно так – упрется человек и с места его не сдвинешь. Знать ничего не желает и узнать не интересуется, а начнешь ему чего рассказывать, он тебя и слушать не хочет.

Том пообещал никому ничего не говорить, дал ему десять центов и сказал, чтобы он купил побольше ниток, волосы перевязывать, а потом окинул Джима взглядом и говорит:

– Интересно, не думает ли дядя Сайлас повесить этого негра? Если бы я изловил негритоса, которому хватило бесстыдства удрать от хозяина, то непременно повесил бы, и возвращать никуда не стал.

Тут Джимов негр вышел наружу, чтобы получше разглядеть монетку, да куснуть ее, проверить – настоящая ли, – и Том прошептал Джиму:

– Не подавай виду, что знаешь нас. А если услышишь ночью, как кто-то землю роет, так это мы – мы тебя освободить собираемся.

Джим только и успел, что схватить Тома за руку и сжать ее, и тут вернулся негр, и мы сказали ему, что как-нибудь еще сюда с ним заглянем, если он не возражает, а он ответил, что нисколько не возражает, особенно если темно будет, потому как ведьмы к нему все больше в темноте прицепляются, так лучше кого-нибудь рядом иметь.

Глава XXXV. Мы строим зловещие планы

До завтрака оставалось еще больше часа, поэтому мы пошли в лес – Том сказал, что без света рыть подкоп невозможно, а фонарь горит слишком ярко и может нас выдать, поэтому нам требуются гнилушки, которые светятся в темноте. Мы набрали по охапке каждый, спрятали гнилушки в зарослях бурьяна, присели отдохнуть, и тут Том говорит, да расстроено так:

– Черт его подери, все у нас как-то просто получается, неизящно. Из-за этого по-настоящему сложный план и составить-то трудно. Стражника, которого нам пришлось бы чем-нибудь одурманивать, нет, – а ведь должен же быть стражник. Даже собаки, которой мы могли бы подсыпать в еду сонный порошок, и той нет. Да и прикован Джим всего-навсего за одну ногу – десятифутовой цепью, надетой на ножку кровати – всех и дел-то: приподними кровать, цепь сама соскользнет. А дядя Сайлас верит кому ни попадя – отдает ключ безмозглому негру и не приставляет к нему никого, кто следил бы за ним. Джим давно уж мог через окошко удрать, просто податься ему с десятифутовой цепью на ноге некуда. Нет, Гек, такой дурацкой организации дела я еще не встречал. Все трудности самому выдумывать приходится. Ну да ничего не поделаешь. Будем работать с тем материалом, какой у нас есть и постараемся выжать из него все, что можно. Так или иначе, одно остается верным: мы покроем себя куда большей славой, если вызволим Джима из заточения, преодолев множество препятствий и подвергнув себя куче опасностей, при том, что ни того, ни другого от людей, которые просто обязаны нам препоны чинить, мы так и не дождались и вынуждены были сооружать эти препоны своими руками. Возьми хоть тот же фонарь. Ведь если здраво-то рассудить, нам же просто-напросто пришлось прикинуться, что фонарь – штука рискованная. Да если бы нам такое на ум взбрело, мы могли бы из дома к хибаре с факелами шествовать и все равно никто бы на нас внимания не обратил. Да, вот еще что, надо бы нам поискать что-нибудь такое, из чего пилу можно сделать.

– А на что нам пила?

– На что? А чем, по-твоему, мы будем перепиливать ножку Джимовой кровати, чтобы цепь с нее снять?

– Да ты же сам сказал, что кровать только приподними, цепь и соскользнет.

– Вот весь ты в этом, Гек Финн. Придумаешь младенчески простой способ сделать что-нибудь – и доволен. Ты вообще какие-нибудь книжки читал? Про барона Тренка, Казанову, Бенвенуто Чиллини, Анри IV, про других героев? Да никто и не слышал никогда, чтобы узника освобождали на такой стародевичий манер. Нет, большинство авторитетов требует, чтобы ты перепилил ножку кровати, и проглотил опилки, потому что они никому на глаза попасться не должны, а место распила замазал грязью и салом, чтобы и самый остроглазый сношаль[10] даже следа его не заметил и считал, что ножка целехонька. Вот тогда, в ночь побега, ты как двинешь по ней ногой, она и развалится, а ты с нее цепь сорвешь. После этого тебе только и останется, что сбросить с крепостной стены веревочную лестницу, спуститься по ней, сломать во рву ногу, – потому что лестница, сам понимаешь, всегда оказывается футов на девятнадцать короче, чем нужно, – а там тебя уже кони ждут и верные воссалы, и они вытаскивают тебя из воды, перебрасывают через седло, и ты скачешь в родимый Лангедук, или Наварру, или куда тебе требуется. Вот это настоящий класс, Гек! Жалко, никто нашу хибарку рвом не окружил. Ну, если будет время, мы его прямо в ночь побега сами и выроем.

Я спрашиваю:

– На что ж нам ров, если мы Джима через подкоп вытаскивать будем?

Однако Том меня даже не услышал. Он уже и обо мне позабыл, и обо всем на свете. Сидел, подперев ладонью подбородок, думал о чем-то своем. А после вздохнул, покачал головой, еще раз вздохнул и говорит:

– Нет, не годится – не оправдывается необходимостью.

– Ты это о чем? – спрашиваю я.

– Да о том, чтобы Джиму ногу отпилить, – отвечает.

– Господи! – говорю я. – Это ты правильно сказал, не оправдывается. Да и зачем ее отпиливать-то?

– Понимаешь, так поступали некоторые из самых лучших авторитетов. Если им ну никак цепь снять не удавалось, они просто отрубали себе руку и удирали. Ну а нога для такого дела еще лучше подходит. Однако нам от этой идеи отказаться придется. В нашем случае, в ней нет достаточной необходимости, да к тому же, Джим – негр и не поймет, для чего это нужно, он же не знает европейских обычаев, так что ладно, обойдемся без этого. А вот веревочная лестница нам понадобится – придется разодрать наши простыни и связать ее из обрывков, это дело нехитрое. Лестницу мы ему в пироге пошлем, таков уж обычай. Пирог, конечно, будет невкусный, ну да я и похуже едал.

– Послушай, Том Сойер, – говорю я, – по-моему ты ерунду какую-то городишь; ну на что Джиму веревочная лестница?

– Нужна и все тут. Сам ты ерунду городишь, потому что не смыслишь ни аза. Он просто обязан держать при себе веревочную лестницу, она у каждого узника имеется.

– Да что он с ней делать-то будет, господи прости?

– Что делать, что делать! В постели своей прятать, что же еще? Все так поступают, значит и ему придется. Знаешь, Гек, по-моему, тебе просто не хочется устраивать побег, как полагается, ты все время что-то новенькое придумываешь. Ну, допустим, не будет у него лестницы, так? – и не оставит он ее после побега в постели, в виде улики. По-твоему что – улики вообще никому не понадобятся? Еще как понадобятся. А ты норовишь ни одной не оставить. Это уж вообще бог знает что получится! Неслыханное же дело!

– Ладно, – говорю я, – раз того правила требуют, сделаем мы ему лестницу, я против правил идти не собираюсь, но только вот что, Том Сойер, если мы простыни изорвем, то будет нам с тобой от тети Салли головомойка, это уж как бог свят. Давай мы лестницу из ореховой коры сплетем, – оно и обойдется дешевле, и рвать нам ничего не придется, и в пирог она влезет, как миленькая, не хуже тряпичной, и в соломенный тюфяк тоже. Ну а Джим, он же в таких делах человек не опытный, ему без разницы из чего…