Чтение онлайн

— Волк

Машина шла через поле. И вдруг краем глаза Беретка заметила какое-то движение в заснеженной траве. Она остановилась, вышла из машины и помахала рукой. Она всмотрелась. Волк бежал ей навстречу.

— Гонял зайцев, — Волк выглядел довольным.

— Как успехи?

— Вчера поймал одного, а сегодня просто согревался.

— Прибежал бы ко мне, я бы тебя угостила.

— Я волк, во–первых, — волк подумал и добавил, — и, во–вторых, тоже.

— Ладно, — сказала Беретка, — Волк, что ты можешь сказать про любовь?

— Любовь – это животная сила, толкающая к продолжению жизни.

— Так уж и животная? Человеческая, божественная?

— Одно другому не мешает. Она – сила, направленная на смысл. На смысл продолжения жизни. Но сначала она животная.

— Любовь – это просто сила… Да?

— Да, просто сила.

— А как любовь соотносится со страданием?

— Со страданием? Со страданием может соотноситься что угодно. Со страданием может соотноситься любое удовольствие, не только любовь.

— Я как-то об этом не подумала, когда говорила о любви с Келли. Мы говорили о ревности, о страсти… но забыли про любовь.

— Бывает, что когда вы любите – вы страдаете. Но стоит ли отказываться от любви ради страдания?

— Нет, любовь – это главное.

— У вас жизнеутверждающая позиция. Любовь – это смысл. Смыслы выше страданий.

Продолжение жизни – главный смысл для людей и волков.

— Продолжение жизни – главный инструмент богов в войне с хаосом, — сказала Беретка в такт.

— Это не моя тема. Смыслы животных заканчиваются на протяжении их жизни.

— Но ведь смыслы большинства людей тоже.

— Да, люди разные.

— А какой должна быть любовь?

— Любовь должна быть свободной от всего, что есть в материальном мире.

— Всего-то? – улыбнулась Беретка.

— Кроме тела, — добавил Волк.

— Скелет

— Почему люди не понимают друг друга, — Беретка сидела в своем любимом кресле напротив камина, — нет, я понимаю, что есть люди нелюбопытные, есть люди не информированные, есть разные терминологии. Даже языки разные есть. Но люди понимают по–разному одни и те же слова, одни и те же фразы, которые были написаны для того, чтобы их понимать.

— Вы можете назвать цвет бесконечности?

— Ярко–голубой. А Келли считает, что черный.

— А древние европейцы считали, что темно–коричневый.

— Но как это понять?

— Никак. Это можно только принять. Так они видели мир.

— Странно…

— Есть такой миф о титане Прометее. Он похитил божественный огонь и отдал его людям. В процессе этого произошло множество занятных вещей, в том числе потоп с истреблением большей части человечества, конфликты между богами, охота богов на Прометея… Кончилось все тем, что Прометея приковали к скале. Так вот, на том, что Прометея приковали к скале, европейская трагедия заканчивается. А греческая трагедия на этом моменте только начинается! Почувствуйте разницу!

Но можно задаться вопросом… А могли ли они построить свою трагедию иначе? Точно так говоря о Европе, мы можем именно так спокойно говорить, что все кончилось. У нас не осталось действий, да и не интересны уже эти действия. У нас остался пафос. В хорошем смысле. Пафос, но ничего больше. Мы можем теперь говорить возвышенные слова, но мы уже ничего не сможем сделать. Воля богов свершилась.

— Скелет, опять ты со своей Европой. Хотя нет, в этом что-то есть. Люди понимают друг друга по–разному, потому что они сами разные. И разные люди принадлежат к разным культурам. И для кого-то – как ты сказал – воля богов свершилась, а для кого-то ничего еще не свершалось. Да, у кого-то Прометей уже прикован, а у кого-то он еще действует.

— Кто-то направлен в будущее, а кто-то направлен в прошлое.

— А с чего им направляться… Наверно, с того, что у кого-то будущее есть, а у кого-то его нет. Ну а если у кого-то будущего нет, но он все равно направлен в будущее? Как некоторые монахи, например?

— А тогда это называется мировоззрением. Или мировосприятием. Есть позитивное мировосприятие, направленное к жизни, направленное к продолжению жизни, к будущей жизни, а есть негативное, направленное против жизни.

— О, мне что-то вспоминается. Культы делились на аполлонические и хтонические. Первые воздавали поклонение божествам жизни, а вторые – подземным божествам смерти.

— Мировосприятие тех древних было тоже несколько иное. Границы могут быть слегка смещены. Но в общем да, это должно совпасть. Но хтонические божества обычно побеждали. И начинался закат.

— Я не представляю себе хтоническое божество. – Беретка вопросительно посмотрела на Скелета. Аполлонические представляю, а хтонические – нет. Вот так.

— Ваше восприятие тоже можно только принять. Но не понять.

— О мрак! Да как же тогда вообще люди могут понимать друг друга? – Беретка разжалась, как пружина.

— Под давлением. Только под давлением извне.

— Папуасы

На ней была белая невесомая комбинация, «о ужас!» — совершенно прозрачная. «Надо что-то делать! Я голая! Надо делать» Она напряглась, она думала об одежде. «Думай! Делай! Главное – не проснуться!» И она снова увидела себя. Мир из голубого становился зеленым. Проявились кусты и деревья. На ней был лиф из листьев растений, и легкая набедренная повязка из тех же листьев. А на голове – венок, тоже листья. Но эти листья – она чувствовала — были живые, и держались они не понятно на чем. А на плече у нее висел ее автомат с барабаном. «Бывает же такое», — подумала Богиня, и в голове ее что-то сработало – «Гром–труба–богиня».

Она улыбнулась, довольная собой. «Сейчас прибегут папуасы». И они прибежали. Сначала ее заметил один, молодой. Он показал на нее рукой другим, они обернулись, и, постоянно кланяясь, стали к ней приближаться. У них были короткие луки, копья и трубки, сделанные из какой-то твердой травы. Они остановились на расстоянии, которое у людей называется безопасным, и снова начали кланяться. Потом вперед вышел один, пожилой.

— Мы пришли попросить прощения, богиня, — он поклонился.

— Я прекрасна?

— Наш язык не имеет таких слов, чтобы выразить наши восхищение и страх, он снова поклонился, остальные тоже.

— Не надо все время кланяться. И почему вы боитесь, не бойтесь, это мешает вам восхищаться мною.

— Мы восхищаемся, мы бьем в барабаны каждый день в знак восхищения богиней, но мы боимся.

— А почему именно в барабаны?

— Именно потому, что у нас мало слов… мало слов в нашем языке. Нам не ведомы другие способы, кроме как выразить наше восхищение через барабанный бой.