Чтение онлайн

— Если честно, то я больше люблю позировать, чем с ним бегать. Потому что позировать с ним – это свобода, а бегать – необходимость.

Полицейский взял беретту в руки, щелкнул пальцами по пластиковому прикладу, потом по алюминиевому радиатору ствола.

— Подделка, — сказал он, — но это даже лучше, новое понадежнее. И полегче.

— Это не меняет сущности оружия, — слегка улыбнулась Келли, и взяла автомат у Полицейского.

— Все проверьте, чтобы все было, и складывайте в пакеты, — сказала Беретка.

Беретка застегнула боковые хлястики куртки, сделав ее приталенной, а поверх беретки намотала зеленый платок.

Они вышли на улицу, держа в руках пакеты с необходимыми вещами. Небо казалось совсем низким. Падал совсем легкий, редкий снежок. Рассвет только осветил небо.

— И тучи свинцовые, и температура минус 7… мы выбрали не лучший день.

— Или это не лучший день выбрал нас… Это ведь не имеет значения.

Беретка впервые увидела броневик так близко. Он казался огромным – хотя явно был меньше автобуса. Он был трехосным, с массивными, широкими, наполовину прикрытыми крыльями колесами. Его бока и выдающийся капот были скошенными кверху, и весь он изображал из себя хищность и стремительность. Слева, рядом с местом водителя, над кабиной и кузовом возвышалась башня, и брезентовый чехол явно показывал наличие пулемета. Окна, и без того небольшие, могли закрываться железными пластинами – сейчас эти пластины были подняты, обеспечивая лучший обзор.

— А зачем броневик? Нет ли в нем избыточности? – спросила Беретка.

— Нет, нету. Мы любим чувствовать себя самыми–самыми, верно? Так вот, с броневиком в этом городе мы будем не только самые красивые, но и самые сильные… и, наверно, для кого-то самые страшные. Как?

— Да… По–моему, да, самое страшное, что будет в этом городе – это мы.

— И это хорошо! Приятно чувствовать себя высшей силой, — ответила Келли.

— А для чего вообще этот броневик корпорации?

— Обычно на нем или деньги возят, или спецматериалы… для начала я сниму чехол с пулемета, — Келли двинулась к броневику.

— Мы похожи на банду дезертиров, — сказал молчавший до этого Полицейский.

— Тем лучше, — сказала Беретка.

– --

Рассвет уже произошел, но было все равно темно. Келли была за рулем. Броневик съехал с шоссе и шел по старой, разбитой дороге. Шел очень медленно, качаясь – Келли с трудом видела дорогу, местами запорошенную снегом. Город проявлялся сквозь редкие деревья – в снежной дымке. Сначала сквозь крошечное окно броневика стали видны крыши. Потом – стены домов. Потом стены с пустыми проемами окон закрыли все пространство. Броневик проехал несколько кварталов и остановился перед лежащим поперек дороги фонарным столбом. Беретка и Келли замотали платки и шарфы и вышли.

— Господин Полицейский, не выходите из машины. Не выходите ни при каких обстоятельствах. Периодически поворачивайте пулеметную башню кругом. Келли, мы идем по разным сторонам улицы, — Беретка выглядела восхищенной.

— Откуда ты знаешь, как надо идти? – удивилась Келли.

— Не знаю… – удивленно сказала Беретка, — но это выглядит разумным.

— Даже слишком разумным. Мы так и сделаем. Мой автомат легче, поэтому я возьму рацию, — Келли перекинула ремень рации через голову, чтобы она болталась примерно на поясе.

— Пойдем открыто. Я не думаю, что где-то сидит снайпер.

Они шли молча. Они прошли три квартала – мимо как почти целых зданий, так и мимо руин, и были просто горы строительного мусора.

— Ты что-нибудь заметила? – спросила Беретка.

— Заметила, — ответила Келли.

— Первое, что бросилось в глаза – это почти целые дома. Это значит, что древние жили не так уж и давно. Второе – некоторые дома не рухнули, нет. Они были разобраны. Среди обломков конструкций нет балок. Эти значит, что здания демонтировали на металл. А бетонные конструкции бросили.

— Это первое. А главное?

— Этот город – как и Полис – без цвета, это главное.

Они молча прошли еще один квартал.

— Знаешь, у меня есть идея, — сказала Беретка, — мы должны найти самое высокое здание, и оттуда мы увидим, где центр города.

— Посмотри с моей стороны. То подойдет? – Келли указала на офисную многоэтажку.

— Подойдем – посмотрим. И держим дистанцию.

Они подошли к зданию. Дверей не было. Они вошли в холл, сохраняя расстояние. Шаги отдавались эхом. На полу в некоторых местах лежал наметенный снег.

— Интересно, почему нигде нет ни одного стекла? – спросила Беретка.

— Это рамы деформируются из-за перепадов температур… вот стекла и вылетают. Я другое заметила — здесь нет дерева – возможно, оно пошло на растопку. Видишь, стены ободраны – они были обиты деревянными панелями. И провода срезаны – в них дорогой металл.

Они нашли лестницу и поднялись на несколько этажей. Через разбитые окна город уже был хорошо виден.

— Давай посмотрим, что тут есть, — предложила Беретка.

— Половим духов?

— Духа времени… идем сюда, например.

Они вошли в пустой дверной проем, вошли в большой офис. Пластик и гипсовые пластины валялись на полу – скорее, это упал подвесной потолок. Была даже мебель – тоже пластиковая, деформированная, потрескавшаяся. Беретка встала лицом к окну.

— Ну как, ловится?

— Подожди, не отвлекай.

— Тогда я наверх. Будь внимательна, — сказала Келли и вышла.

Беретка осмотрелась. Все кругом было серым. Беретка попыталась сконцентрироваться. Но серый цвет не исчез. Беретка постаралась перестать думать. В голову ничего не приходило. Она снова посмотрела в окно на город. В некоторых местах цвет был, но в основном все было бесцветным. Снова пошел снег, и даль исчезла. Беретка повернулась и пошла к выходу, осмотрела лестницу и пошла наверх.

— Ты где? – крикнула она в пустоту, и ее голос отлетел от стен дребезжащим эхом.

— Я тут, — крикнула Келли, — я тебя слышу. Иди вверх!

Беретка пошла на голос и вышла на крышу. Келли стояла посередине и смотрела в ее сторону.

— Как, почувствовала?

— Я что-то почувствовала… но что это было, я не очень поняла.

— И все-таки, что?

— Я пыталась почувствовать твой Полис… ты знаешь, здесь ощущения те же самые. Хотя этот город брошен, а в том есть жизнь. Все как-то одинаково.

Келли вопросительно посмотрела. Беретка продолжила:

— Я не почувствовала никаких стремлений. Люди со стремлениями обустраивают жизнь как-то иначе.

— А все-таки, что ты… выяснила? Может, мысли какие появились?

— Я почувствовала. Ничего. Не то что я ничего не почувствовала, а именно чувство пустоты. Шум…Только шум… Бессмысленный шум… Смыслов нет… Пустота. Пустота стала сутью города до того, как он был брошен. Жизнь ушла отсюда раньше, чем он был брошен. Жизнь уходила отсюда постепенно. Они ничего не хотели. Они никуда и ни к чему не стремились.