Чтение онлайн

Она послушала проповедника и сказала жрецу:

Я понимаю, что боги давно отвернулись от этого человекоподобного убожества и им все равно. Я знаю, что людям тоже все равно, они понимают, что красоту мира нельзя оклеветать, и потому смотрят на него сквозь пальцы. Я знаю, что он не нарушает законов, так как не называет имен и не входит на запретные для него территории.

Мне самой глубоко все равно, что он клевещет на красоту – хотя я прекрасна, и это есть истина. Я больше чем верю, я это знаю, и никакие слова не смогут поколебать моей уверенности и никакие слова не смогут оскорбить моей красоты. Все проще. Есть еще одно «но». Этот материальный мир иногда нужно приводить в порядок. Мы, правители и жрецы, должны поддерживать доверенный нам богами мир в чистоте и гармонии, мы должны следовать путем просветления. Мы должны творчески относиться к процессу. И потому я хочу посмотреть на вашу способность выявлять истинные сущности… На этом конкретном примере. Вы учите меня раскрытию истинной сущности человеческих и божественных миров. И мне, и вам известна сущность этого. Но сегодня мне было бы приятно увидеть истинную сущность именно этого человека.

Проповедника поймали, содрали с него кожу, кожу набили соломой, заштопали грубыми нитками и вывесили это на базарной площади, где он только что проповедовал.

Прекрасная Принцесса подошла посмотреть. А народ все шел и шел.

— Я попробую догадаться, — сказала Прекрасная Принцесса и задумалась, — да, точно, он изображает модель его собственного мира.

— Мы старались. – сказал жрец.

— Я знаю, что это значит, — сказала принцесса, — это выражение его сущности: уродливое снаружи и пустое внутри. Солома как символ пустоты. Он висит на базарной площади, потому что это именно его место, и лучшего у него не было и не могло быть. И действительно… какое совершенство формы при полной пустоте содержания.

— Да, такого успеха у него еще не было. Столько народа он еще не собирал, — тихо сказала Принцесса, — вот что значит открыть свою истинную сущность. И вся истинная сущность – пустота в уродливой кожаной оболочке. И никаких страданий. И никакого «мира, созданного для страданий».

– --

Возникла пауза. Преподобный задумался, и его взгляд стал каким-то отстраненным. Беретка вздохнула и начала.

— Смотрите. Я – прекрасна. Я красива и я совершенна. Вот Келли. Она красива, она совершенна и достойна божественного поклонения. Теперь обратите ваш взгляд на себя. Вы определенно некрасивы. Вы не то что далеки от совершенства… в вас нет ничего, что можно было бы назвать элементом совершенства. Мы с Келли божественны – но в вас нет ничего божественного.

Чтобы получился такой экземпляр как вы – да, нужно много поколений невежества, много поколений сознательного нарушения божественных законов, чтобы получить настолько уродливый экземпляр.

Мы, как сущности божественные, не видим в вас ничего божественного. И что вы спрашиваете? Вы всегда знали свою внутреннюю сущность. Вы проповедуете какие-то истины. Хотя вы прекрасно знаете, что истина – это истина красоты, истина совершенства, истина здоровья. Истина – это то, чего нет у вас.

Вы могли бы стать монахом и биться лбом об пол, или бить бубном о свой деформированный череп. Но нет – вы собрали толпу столь же несчастных калек, как вы сами, и стали самоутверждаться и самокомпенсироваться за их счет. Сейчас я скажу, почему вашему самоутверждению приходит конец. А заодно и вашей компенсации, и, по сути, тому, что можно назвать вашей жизнью.

Беретка сняла беретку и начала, не прекращая говорить, рассматривать брошку.

— Вглядитесь в себя. Смотрите внутрь. Ваша внешняя оболочка соответствует вашему внутреннему содержимому. Вы уродливы внешне и вы уродливы внутри. Вы знаете, что когда вы говорите ваши проповеди, вы получаете некоторое чувство компенсации. Но вы не получаете полной компенсации и вы не получите ее никогда. Вы выложили все свои идеи привлечения ваших поклонников. Если бы у вас были еще идеи – вы бы не стали обращаться к нам. Значит, у вас больше нет идей. Значит, вы находитесь на вершине своей славы. Значит, подниматься вам больше некуда. Значит – только вниз. Чувство компенсации будет слабеть. Вы не будете больше здоровым даже в той минимальной степени, в которой были раньше. Истинная сущность будет напоминать о себе все сильнее. Это истина, и…

Келли видела, что все произошло в ничтожную долю секунды. Это было мгновенье, ускоренное и замедленное одновременно. Проповедник вытащил браунинг правой рукой. Келли рванулась вперед. Она могла перехватить его руку почти в любой траектории. Почти в любой, но на эту она не рассчитывала. Проповедник быстро вставил пистолет себе в рот и выстрелил. Мозги брызнули фонтаном из левой части его черепа, именно туда, где стояла Беретка. Келли мгновенно расслабилась в полете и рухнула на четвереньки.

Никто не мог пошевелиться. Из кафе выбежал человек, вероятно, его хозяин, и встал, тоже открыв рот. Через бульвар бежал полицейский, на ходу доставая пистолет из кобуры. Келли медленно встала. Беретка не шевелилась и даже не закрыла рта. Проповедник так и остался сидеть в кресле с растерянно–удивленным выражением лица.

– --

— Что это? – воскликнул полицейский.

— Это преподобный проповедник, — ошарашенно сказал владелец кафе, — в моем кафе!

Полицейский двинулся к трупу, вокруг которого медленно натекала лужа крови.

— Не поскользнитесь на этом… преподобном, — сказала Келли, перебегая взглядом то на кровь, то на полицейского, то на труп, то на стоящую в оцепенении Беретку, то на свои порванные на коленях чулки.

— Преподобные мозги! Он вынес себе мозги, — удивленно протянул полицейский, инстинктивно пытаясь засунуть пистолет в кобуру и промахиваясь.

— Да, этот преподобный идиот вышиб их себе в моем кафе…

— Я вся в этом преподобном дерьме! — очнувшись, закричала Красная Беретка

— Нам нужна помощь! – закричала Келли прямо в лицо полицейскому, и, схватив Беретку, потащила ее в кафе, — где вода!

– --

— Я не то что напугалась… Это было скорее неожиданно. – Беретка пару раз двинула всем телом, с ногами устраиваясь на подушках в углу дивана. – И закричала я больше от удивления. А ведь мы же знали, что такое может произойти. Психотерапевт рассказывал. Но мы увлеклись…

— Не–е, — Келли протянула и сделала паузу, — не, такого не предусмотришь. Тем более что мы не психотерапевты по спасению человечества. В том числе его отдельных далеко не лучших представителей.

— Ага. А если после каждого трупа мы будем пить, мы сопьемся. – Беретка приняла поданную ей серебряную рюмку с коньяком.

— Мы божественны, так что не сопьемся.

— А откуда ты взяла эту сказку?

— Не помню, наверно, давно очень читала, что даже забыла, откуда. Сейчас не вспомню – я чувствую такую ложную память, что я эту сказку всегда знала… Вплоть до того, что я это видела.

— Да, ты рассказывала так, будто видела сама.

— Вот так. – Келли опрокинула в себя рюмку.

— Это была не сказка! – Беретка встрепенулась, и ее глаза раскрылись на полную.

— Не сказка… Ну… Я допускаю, что это могло быть и в реальности…

— Это была не сказка, и не совсем реальность, это был миф.

— Миф? А в чем разница?

— Миф повторяется. Миф содержит смысл. И очень важную информацию про материальный мир. И все, что заложено в мифе, можно реализовать.

— Реализовать? Разыграть, в смысле?

— Прилетят драконы и сожрут аистов… – Беретка выпила и поставила рюмку на столик.