Чтение онлайн

– Отлично. Надеюсь, вы оставили беспорядок в доме нетронутым?

– О, конечно, и я приказала ни к чему не притрагиваться. Я бы хотела, чтобы завтра утром вы пришли и взглянули.

– Конечно, я должен посмотреть, но я бы предпочёл приступить немедленно.

– Что за чушь! – ответила миссис Мэллетт с тем упрямством, которое Хьюитт еще успеет привыкнуть. – Я не собираюсь идти домой и потратить еще час или два. Моя сестра захочет узнать, куда я подевалась, и она не должна заподозрить, что что-то пошло не так, ведь волнение может навредить ей. Обстановка в доме подождет до утра, а табакерка со мной в безопасности. Мистер Хьюитт, у вас ведь есть моя визитка? Очень хорошо. Сможете прийти утром, в половине одиннадцатого? К этому времени я буду дома, и вы сможете осмотреть все, что пожелаете и при дневном свете. Остановимся на этом. Доброго дня!

Хьюитт проводил ее до дверей своей конторы, и подождал пока она не спустится на половину пролёта по лестнице. Затем он и сам направился к окну на лестничной площадке – оттуда можно было увидеть улицу. Вечер был пасмурным и туманным, уличные фонари казались расплывчатыми и размытыми. На дороге стоял четырехколесный кэб, извозчик которого нетерпеливо смотрел на дверь. Когда появилась миссис Мэллетт, он тут же спрыгнул с козлов, быстро пригласив ее: «Кэб, мэм?» Кажется, что он очень хотел повезти ее, и хотя миссис Мэллетт вначале колебалась, в итоге она села в кэб. Тот тронулся, и Хьюитт тщетно попытался рассмотреть промелькнувший номер кэба. Он привык подмечать такие вещи, независимо от того кажутся ли они важными здесь и сейчас или нет. Однако было уже слишком темно. Едва кэб отъехал, как из узкого переулка напротив вышел человек, поспешивший вслед за ним. Это был крупный, неповоротливый мужчина средних лет. Выглядел он, как респектабельный ремесленник или мелкий торговец в своем лучшем костюме. Хьюитт сбежал вниз, и отправился за ними в сторону Стрэнда. Но кэб к этому времени уже растворился в уличном движении, да и мужчины не было видно. Хьюитт вернулся в свою контору немного разочарованным, так как мужчина походил на Рубена Пеннера, как того описывала миссис Мэллетт.

На следующее утро, точно в половине одиннадцатого, Хьюитт был у дома миссис Мэллетт в Фулхэме. Это был маленький домик в стороне от дороги и окруженный большим садом. Очевидно, что дом стоял здесь с тех времен, когда Фулхэм был еще деревней. Войдя в ворота, Хьюитт направился к парадной двери, у которой стояли две девушки, очевидно служанки. Они были очень встревожены, и когда он спросил их о миссис Мэллетт, те ответили, что никто не знает о ее местонахождении, так как хозяйку не видели со вчерашнего дня.

– Но как я полагаю, она намеревалась остаться на ночь у сестры, – заметил Хьюитт.

– Да, сэр, – ответила самая взволнованная из девушек, она была в чепце, – но там ее никто не видел. Вот ее служанка, ее прислали узнать, где миссис Мэллетт и почему она не пришла к сестре.

Ее слова подтвердила вторая девушка, в капоре и шали. Никто не видел миссис Мэллетт с тех пор, как та накануне получила сообщение о том что в ее дом вломились.

– Я так испугана, – всплакнула девушка. – Прошлой ночью они снова приходили.

– Кто они?

– Грабители. Когда утром я пришла сюда…

– Вы не ночевали здесь?

– Я… я должна была, но… после того, как миссис Мэллетт вчера ушла, я так испугалась что в десять вечера отправилась домой.

У девушки снова выступили слезы, видимо не в первый раз.

– А что насчет экономки, глухой старушки? Где она?

– Она была в доме, сэр. Ей некуда уйти, она глуха и ничего не знает насчет минувшей ночи – она провела ее, запершись у себя в комнате, а я… я ничего ей не сказала.

– Ясно, – с легкой улыбкой заметил Хьюитт. – Вы оставили ее здесь. Так она ничего не видела и не слышала?

– Нет, сэр. Слышать она не могла, и она ничего не видела.

– А как вы узнали что в доме побывали воры?

– Все разворочено еще сильнее чем было, да и все отличается от вчерашнего; на чердаке взломали коробку с бумагами, и всякое другое.

– Вы сообщили в полицию?

– Нет, сэр; я была так напугана, что и не знала, что поделать. Вчера хозяйка собиралась увидеться с неким джентльменом, который…

– Прекрасно, я и есть тот джентльмен – мистер Мартин Хьюитт. Сейчас я пришел встретиться с ней, о чем мы договорились. Она не говорила, собирается ли она куда-либо еще, помимо моей конторы и дома ее сестры?

– Нет, сэр. И она… она взяла с собой табакерку.

Данное обстоятельство, кажется, значительно усилило беспокойство девушки о благополучии ее хозяйки.

– Прекрасно, – сказал Хьюитт. – Думаю, сейчас мне следует осмотреть дом, а затем подумать о том, что случилось с миссис Мэллетт – если к тому времени не появится известий о ней.

В присутствии Хьюитта девушка успокоилась и сказала, что старуха-экономка говорит мало, и ничего не слышит, будучи «меньше, чем никем».

– Вы были во всех комнатах? – спросил Хьюитт.

– Нет, сэр; я испугалась. Вернувшись, я сразу же поднялась в свою комнату, а когда я вышла, то увидела, что на чердаке все перевернуто. Я прошла в комнату миссис Перк (это глухая экономка), и с ней все было в порядке, но она ничего не слышала. Затем я спустилась, и успела лишь заглянуть в две комнаты и увидеть их состояние, а потом вышла в сад, и вскоре пришла эта девушка с сообщением от миссис Радд.

– Прекрасно, сейчас мы осмотрим комнаты, – заявил Хьюитт, и они приступили к действиям.

Все было в полном беспорядке. Вытащенные из комодов и бюро ящики валялись на полу, а их содержимое было разбросано по сторонам. Ковры и коврики были перевернуты и отброшены в сторону, не остались нетронуты даже картины на стенах – некоторые висели криво, другие же лежали на полу и на стульях. Тем не менее, с вещами обращались достаточно бережно, так как не было поломано ничего, за исключением одной-двух гравюр в рамках – бумага на их задней стороне была разрезана, а рамки сдвинуты так, чтобы обнажить изнанку картин. Девушка рассказала Хьюитту что после первого проникновения этого не было; другие предметы также не были разворошены столь сильно, как сейчас.

Спальня миссис Мэллетт была на первом этаже. Здесь разгром был сильнее, чем в прочих комнатах. Кровать была полностью разобрана, одежда сброшена на пол, а все остальное – сдвинуто с мест. Именно здесь беспорядок был особенно примечателен, так как возле зеркала висела нетронутая старомодная золотая цепочка, а на туалетном столике лежал кошелек с деньгами. В щель рамы на зеркале была воткнута записка, нацарапанная карандашом:

Записка была примечательна не только тем, что была адресована Хьюитту, но и тем что она была написана тем же самым почерком, что и большинство анонимных писем. Хьюитт быстро, но внимательно изучил ее, а затем спрятал в карман и приступил к осмотру остальных комнат. В них все обстояло точно так же – это были хорошо обставленные комнаты, находящиеся в полном беспорядке. На чердаке было три помещения – одно использовалось как кладовая, а другие – как спальни служанки и глухой экономки. Горничная сказала, что в первую ночь ни в одну из этих комнат взломщик не заходил, но сейчас в кладовой царил тот же беспорядок, что и в комнатах первого этажа. Два или три ящика были выдвинуты, а их содержимое – вышвырнуто. Среди них был небольшой сундучок со старыми газетами, в остальных же хранилась поношенная одежда.