Чтение онлайн

Индийский океан встретил нас еще хуже, нежели ранее меня встречал Атлантический здесь дул крепкий, и противный (не попутный) ветер, обратившийся к вечеру в шторм, который на берегу называют бурей.

Знаменитый мыс Доброй Надежды, как будто совестится перед путешественниками за свое приторное название, и напомнил, что раньше он назывался мысом Бурь. И в самом деле, редкое судно не испытывает шторма у этого древнего мыса. Началась качка, и довольно сильная, половина пассажиров , по обыкновению, отправилась по койкам мучиться морскою болезнью; слуги ловили стулья, стаканы и всё, что начало метаться с места на место; принайтовливали мебель в каютах. Мы тоже лежали в каюте, желая отдохнуть во время нашего морского путешествия, и тут такое. Пошел дождь и начал капать в низ. Рев ветра долетал до нашей каюты, размахи судна были всё больше и больше. Шторм был классический, во всей форме. Часов в десять вечера жестоко поддало, вал волн хлынул и разлился по всем палубам, на которых и без того много скопилось дождевой воды. Она потоками устремилась в люки, которых не закрывали для вентиляции воздуха. Никто из нас в каюте не ожидал такого подвоха, и все мы вымокли до нитки. Воды в каюте на полу скопилось почти по щиколотку. Потом прибежал матрос и шваброй согнал ее, куда то дальше вниз. Мы пока вышли на палубу - тут лил дождь, и периодически сверкала молния. "Совершайте морские путешествия на наших комфортабельных кораблях!" -вдруг вспомнились мне позабытые строчки рекламы. Быстро вернулись в каюту и постарались найти сухую одежду, а так как такой не было, то мы ограничились по глотку капского бренди из фляжки. Алкоголь произвел удивительное действие, вдруг ветер смягчился и задул попутный; судно понеслось быстро. Давно бы так! Удовлетворенные, мы легли спать в наши мокрые койки, а впрочем, сейчас декабрь самый разгар лета, так что не замерзнем.

Дальнейшее плавание по Индийскому океану было довольно однообразно. Волнение было не такое сильное, чтоб мешало жить, но беспокойное настолько, что не давало ничем заняться, кроме чтения. А читать у нас ничего не было, но, приходя в курительную комнату, я из свежих европейских газет узнал, как изменились в итоге европейские границы в результате Австро-Прусской войны. Узнал я и то, что Россия закончила, наконец, таки, войну с Бухарским ханством с минимальными результатами. Пересекли тропики и приближаемся к экватору, небеса источают жар как из печки. Влажность как будто сидишь в бане, постоянно потеешь. Выйдешь на палубу, взглянешь и ослепнешь на минуту от нестерпимого блеска неба и моря; от меди на корабле, от железа отскакивают снопы лучей; палуба и та нестерпимо блещет и уязвляет глаз своей белизной. Иногда наш пароход шел в виду африканского берега -вдалеке виднелась зеленая кайма. За исключением первого дня бури, остальное время мы шли быстро, надеемся быть в Адене на 21 день, если ничего не произойдет. Пересекли северный тропик, но ожидаемого похолодания не случилась, впереди жаркие пустыни Аравийского полуострова, здесь даже под новый год жарко. Пару раз наблюдал на море водяные смерчи. А один раз , наши матросы чуть было не вытащили из воды акулу, но акула сорвалась с крючка и бухнула обратно в воду.

Наконец прибыли в Аден, на пароход стали загружать уголь, а мы сошли на берег. Миновали местную экзотическую таможню, мы европейцы и грузов у нас никаких нет, только личные вещи. Над городом раскаленные безжизненные горы, ниже старая крепость, под ней белые глинобитные домики с плоскими крышами. Йемен и сейчас два государства - тот, что вокруг нас султанат, а на севере в Сане имамат. Там сидит главный местный мусульманский лидер. Аден древний транзитный порт из Египта в Индию, также здесь выращивается неплохой кофе, и собираются благовония. Но его лучшие годы уже позади- торговые пути переместились, транзит угас, кофе с успехом производят в Центральной и Южной Америке, а благовония сейчас никому особо не нужны. Особые надежды на скорый ввод в эксплуатацию Суэцкого канала, его первую очередь запустят в 1869 году, а сейчас у нас наступил 1867. Тогда город вновь станет важным стратегическим пунктом. Впрочем, англичане уже сейчас обхаживают местных арабских вождей и имеют определенные успехи. А куда арабам податься, они все жизнь сидели на транзите из Индии, а там сейчас англичане. Те захотят, и транзит к арабам пересохнет, и останутся они при своих верблюдах и финиках. К слову, о верблюдах, в Адене имеется знаменитый на всю округу верблюжий рынок, где каждый день продается полсотни верблюдов. Но нам эти верблюды и даром не нужны! Еще из местных достопримечательностей есть старинные мечети, но мы туда не пойдем. Нам нужно искать попутное судно в Суэц, поищем британского консула, может быть, он подскажет к кому обратиться? Консул нас не принял, ну и хорошо, но его дворецкий рекомендовал нам остановится в трактире в порту у кривого Абдуллы, там же поспрашивать и про судно. Физиономия у Абдуллы, по самые брови заросшая черной бородой, конечно, не внушала мне особого уважения, но и он оценил наши новые многозарядные английские винтовки и американские револьверы. А в общем, остановились и пообедали и на ночь разместились, правда, на отель Европа это было не похоже, но зато судно нам сосватали. Язык денег он самый интернациональный, правда, при общении очень помог английский. Судно было небольшим арабское дау, это деревянный корабль с одной мачтой и косым парусом, оно шло в Суэц с грузом фиников. Как я потом узнал, эти финики были прикрытием для партии индийского гашиша, спрятанного на дне плетеных корзин. Наверное, не найдется на свете таможенника, который, истекая зноем, начнет на жаре ковыряться в липких и сладких финиках, пытаясь добраться до дна корзины. Гораздо приятней выпить вместе с капитаном чашечку кофе и принять свой заслуженный бакшиш. На судне был капитан и около дюжины матросов, за десять фунтов капитан нам уступил свою каюту. Любезно конечно с его стороны, если бы его каюта не кишела вшами и другими насекомыми. Но делать нечего, придется неделю потерпеть, к тому же по ночам все равно нужно дежурить с оружием в руках, что бы, нам не перерезали глотки, и не выкинули за борт.

Капитана дау звали Ахмет. Это был наглый и крикливый араб в белых одеждах, а его команда представляла собой группу босых оборванцев, омерзительной наружности. Увидев их, я сразу подумал, что наше плавание не обойдется без проблем, и они не заставили себя долго ждать. На третий день, мы вчетвером сидели в каюте и отдыхали, когда к нам в каюту зашел один из матросов. Ну, зашел и зашел, может, у капитана тут остались какие-либо вещи, и он послал его за ними. Но представь те себе мое удивление, а потом и негодование, когда увидел как этот оборванец, не стесняясь нас, начал рыться в наших же вещах! Я сделал знак Гюнтеру и достал свой револьвер. Гюнтер поднялся, подошел к склонившемуся матросу, а потом сильным пинком сзади, повалил его на пол. После этого он схватил начавшего что-то кричать оборванца за шиворот, и рывком выбросил его наружу. Матрос упал и покатился по палубе, громко визжа и явно выкрикивая какие-то ругательства и проклятия на арабском. Мы вышли за ним наружу, при этом Курт предусмотрительно захватил с собой ружье. Мгновенно прибежали другие моряки и подняли с палубы своего пострадавшего товарища. Со всех сторон слышались гневные возгласы матросов, некоторые опустили руки на рукоятки своих ножей и кинжалов. Наконец показался наш капитан лукавый Ахмед, явно спровоцировавший эту ситуацию. На ломаном английском, он начал причитать, что зря взял с собой в плавание неверных собак и теперь его люди недовольны и он не знает, удастся ли ему погасить этот конфликт даже за двадцать золотых монет. Тут я холоднокровно направил дуло своего револьвера ему в лоб, Гюнтер тоже достал свой револьвер и вместе с Куртом, вооруженным винтовкой, они вдвоем стали контролировать команду.

Ахмед!
– сказал я капитану -зря ты это все затеял. Вас всего двенадцать человек, а у нас сейчас тридцать зарядов, и в придачу еще револьвер Курта. Только рискни и дай мне повод, и мы просто всех Вас перестреляем за пару минут, и Вы просто ничего не сможете сделать со своими кинжалами. В сущности, так будет даже лучше, Вы все мне и не нужны. Красное море -довольно узкий водоем протянувшийся с севера на юг и даже такие никудышные моряки как мы, понимаем где восток , где запад, и где север. Так что Вы пойдете кормить местных акул, а мы, не спеша, будем идти под парусом при попутном ветре на север, а если ветер не будет попутным, то будем стоять на якоре. Ну, потеряем мы несколько дней, ну и что? Воды Вы набрали из расчета на 15 человек, а нас останется трое, еды тут полно- я взглядом показал на окружающие нас корзины с финиками- так что Мы доплывем и сумеем выбросить этот корабль на песчаный пляж. А вы все уже будете в аду, ублажать своего шайтана. Так что делай свой выбор, я жду.

Курт при этих моих словах выстрелил в пол рядом с ногами одного из арабов, от пола отскочила деревянная щепка и поцарапала тому ногу, он жалобно взвизгнул. Выстрел произвел магическое действие на моряков, все руки сразу убрались с рукоятей кинжалов, и арабы стали стремиться отойти от нас подальше и спрятаться один за другого.

Ахмед тут же заявил, что он просто пошутил, а на шутки настоящие друзья, такие как мы с ним, не должны обижаться. После чего он руганью разогнал своих матросов по местам, заставив их вновь заняться работой. Хотя я и услышал несколько раз, что капитан шипел своим бравым морякам, что-то там, про неверных собак, которые за все заплатят. Понятно с первого раза не дошло, попытаемся донести со второго, а третьего уже точно не будет.

Этим вечером мы готовились к нападению, понятно же, что арабы попытаются взять реванш и попытать счастья в темноте, где наше стрелковое оружие не будет так уж эффективно. Поэтому мы зарядили в свои ружья по два патрона с дробью, они в случаи чего, должны были прийтись на первые выстрелы. Кроме того, мы приготовили запасные свечи и расставили их по местам, рассчитывая зажечь их от уже пары горевших. Кроме того, вход в каюту мы загромоздили капитанским сундуком, корзинами и тюками, нашедшимися здесь же. После чего, Курт стал дежурить в первую смену, а мы с Гюнтером дремать в полглаза, положив наши ружья рядом с собой. Около полуночи, Курт, как раз готовился смениться, когда наша баррикада стала рушиться. Курт, не долго думая, пальнул туда дробью, раздался жалобный вой, мы вскочили и не размышляя, так же сделали по выстрелу в сторону входа, после чего стремительно выбрались наружу. На палубе при свете пары, тройки факелов, которые наши бравые арабские моряки принесли с собой для освещения, я заметил собравшимися всю нашу команду. В руках у них сверкали кинжалы, а Ахмет вцепился в здоровенное кремневое ружье, которое у него в руках ходило ходуном, и он никак не мог прицелиться. Я выстрелил в пол рядом с капитаном, ружье тут же выпало из его рук и покатилось по палубе.

Еще одна шутка, Ахмет?
– сказал я- завязывал бы ты уже со своими шутками, я тебя официально предупреждаю, Вы сейчас все бросаете свои кинжалы за борт или же можете прыгать туда сами. Твои шутки мне уже изрядно надоели.

Под дулами наших винтовок, моряки побросали свое холодное оружие за борт, а Ахмед начал ныть, что у него очень дорогой кинжал, тем более , что фамильный.

Хорошо, черт с тобой, ты можешь его оставить, а вот свое ружье давай сюда, оно пока побудет у нас в каюте, и нам так будет спокойней, и ты его ночью не потеряешь.

Ахмед уверяя, что больше проблем от него не будет, нашел на палубе свое ружье и передал его мне. Порох с полки ссыпался, поэтому выстрелить из него сейчас было невозможно. Мы вернулись в каюту, а снаружи еще долго слушалась отборная арабская ругань. Похоже, что одному из матросов сильно досталось и ему предстоит провести в лазарете пару недель.

Несмотря на эти наши недопонимания, тем не менее , мы все это время приближались к своей цели, плывя по теплым водам Красного моря. Питались мы, как и вся команда, финиками из корзин, запивая это все теплой вонючей водой. Так же приходилось все время почесываться, из за укусов надоедливых насекомых, изрядно досаждавших нам по ночам. Благо хоть арабы, похоже, успокоились и решили оставить нас в покое. Услаждала мой взор только кристально чистая небесно-голубая вода Красного моря, но этот прекрасный вид компенсировался его голыми и безжизненными берегами. Наконец мы дотащились до Суэца, высадились и полюбовались на кучку туземных глинобитных домишек, среди моря песка. Суэц - конечный пункт строящегося канала, его сейчас уже долгое время, аж с 1859 года строят Египетский правитель (хедив) Али-Саид-паша, а после его смерти, его новый приемник Исмаил-паша и французский дипломат и предприниматель Фердинанд Мари Лессепс. Строительство канала затмило все грандиозные стройки фараонов, на это строительство принудительно набирают до 60000 египтян в месяц. Мне бы кто выделил столько людей! Работа идет в трудных условиях пустыни, а питьевой воды нет, как это мне знакомо! Питьевая вода на стройку доставлялась за многие километры на верблюдах и ослах, и так несколько лет, пока от Нила рыли канал в Исмаилию с пресной водой. Многие из строителей погибают от непосильного труда и эпидемий, их могилы украшают собой берега строящегося канала. За время этого строительства канала умрет 120000 человек. От Суэца до Каира англичанами построена железная дорога в 1859 году, так что наш дальнейший путь пройдет в комфортабельных условиях.

К вечеру прибыли в Каир, разместились в гостинице "Шефердз", где и переночевали. Обстановка в гостинице крайне своеобразна. Высокие потолки и каменные полы, с полным отсутствием ковров, вместо них тонкие циновки из папируса. Перин тоже нет, зато на окнах шторы и москитные сетки, как напоминание о тропиках. Восток представлен свежими финиками на столе в номере- признак пустыни, и каменными кувшинами с прохладной водой у кроватей. Прислуга вся стильная, арабы в белом, их нужно вызывать хлопками ладоней. В общем, своеобразное местечко! Здесь в Египте уже полно европейцев, прибывших и по делам и просто путешествующих, так что наметки египетской тур индустрии уже видны невооруженным взглядом. Надеюсь, что эти арабы не потащат нас в Гизу смотреть свои пирамиды!

На улицах Каира- сплошные балаган и ярмарка, бесконечный восточный базар, во всем его великолепии! Кажется, что присутствуешь на каком-то маскараде! Кое-где главные улицы толстым слоем устланы циновками и деревянными настилами, поэтому напоминают закрытые веранды. Кое-где я видел такое покрытие на целый квартал, от одной мечети до другой . Дома своим стилем напомнили мне нагромождение старой мебели, сваленной где-то на чердаке, и покрытой толстым слоем пыли. Окна у них, выступают наружу и заделаны решетками. Решетки снабжены квадратными отверстиями, сквозь которые жителям домов можно высунуть голову. Некоторые женские лица, высовывающиеся из них, выглядели для меня весьма любопытно. Купить здесь себе какую-нибудь рабыню-служанку? О сладкий Восток и сказки Шахерезады! Только как потом мне везти эту рабыню через полмира? Выступающие из домов окна почти смыкаются над головой, поэтому по некоторым улицам, составленным из частных домов, бредешь почти как в тоннеле. Полдень, а темно как ночью! Иногда кругом идут сплошные высокие стены, с таинственными проходами между ними. Излишняя кривизна улиц. Мельком проглядывают дворики. Колодцы, как правило, располагаются в тени. Но видно, что лучшие время города уже прошло, мы заметили много пустующих домов. Они имеют крайне запыленный и брошенный вид. Разрушенные мечети своими куполами напомнили мне перевернутые лодки с проломленными днищами. Внизу все усыпано мусором. На улицах очень много слепцов, такого количества я до сих пор не встречал нигде. Под ярким солнцем видны мухи, ползающие на глазах и откладывающие личинки. Природа питается человечиной! В нильской воде живет неприятный паразит -шизостома. Особенно он охотно размножается в теплой воде мелководных каналов для полива полей. До 70 % мужчин работающих на этих полях подхватывают этого паразита, который особо любит атаковать глаза и половые органы. "Настоящий мужчина- мочиться кровью", -так гласит египетская пословица. Окончательно победили этого паразита только в 70-х годах 20 века, с помощью химикатов. Многие слепые бродят с поводырями, везде видны пораженные слепотой дети. Каир город контрастов- рядом запустение и свежесть, великолепие и убожество, мрак и свет. В кварталах нам было темно, а на центральных улицах от обилия света невозможно укрыться. Еще там заметно множество четвероного гужевого транспорта. Толпы оживленных жителей . Повозки на которых гордо сидят турки и арабы, рядом с ними верблюды, на которых перевозят воду в кожаных мешках. В обычных мешках перевозят солому. На спинах мулов и ослов груды зеленой травы, камней, горшков , овощей, кур в плетеных корзинах. Детей тоже возят в корзинах. Женщины в чадрах, на них бросается в глаза обилие ювелирных украшений, впрочем, по большей мере эти украшения из обычной меди. Виднеются подкрашенные черным глаза, и ногти рук, окрашенные желтым. Некоторые богатые женщины разодеты в пух и прах в тонкие шелка и важно едут верхом на осликах.